Терновый венец. репортаж Андрея Крулёва

     

  Привет, друзья. Как я писал, в последние выходные августа я не мог присутствовать в клубе по семейным обстоятельствам. Но, к моей великой радости, мои коллеги все же посетили клуб и провели интересную, на мой взгляд, игру по правилам "терновый венец"-II. Я их просил написать отчет, чтобы поделиться с вами и самому быть в курсе. Причем оба участника пообещали мне это сделать. Встречались Андрей Крулёв за РККА и Александр Чередниченко - за Белых. У меня была мысль показать оба репортажа. Андрей уже во вторник представил мне свой, он мне очень понравился. Правда, показался незаконченным. А вот от Саши я так ничего и не дождался. Ждать дальше не имеет смысла, поэтому представляю на ваш суд репортаж Андрея. Читайте, комментируйте. Думаю, автор этого очень ждет. Ну, а версию Белых, мы - увы не увидим.

Петрограда не сдавать?

   – Ноги! Ноги береги! – кричал с перрона обходчик c красным от волнения лицом.

Боялся он не за свои ноги, так как стоял на почтенном расстоянии от вагона, откуда один за другим прыгали боевые башкирские скакуны. Непривычное зрелище для городских жителей вызывало восторг и тревогу одновременно. Кони подходили к краю вагона и молча соскакивали почти с метровой высоты на щебенку. Казалось, что несчастные животные в один момент переломают ноги… Но ничего подобного не происходило. Кони спокойно отходили от вагонов, видимо подобный маневр был не первый в их полной опасности жизни.

Азамат с нетерпением ждал, когда появится его верный боевой товарищ Тулпар, который делил с хозяином вся тяготы военной службы уже второй месяц. Вроде и небольшой срок для кавалериста, но, как известно, на войне день за два идет, а то и за все три. Родившийся батраком в Уфимской губернии Азамат, не смел и в мечтах ездить на таком прекрасном коне, он очень привязался к нему и вынужденная, хоть и непродолжительная разлука с Тулпаром во время дороги из Уфы до Петрограда, вызывала в добром сердце юноши настоящую тоску. Он, его отец и братья работали на мурзу, как теперь выяснилось на «помещика», разводили овец. Хорошую часть своего ленного дохода помещик спускал на лошадей, на которых с мечтательной завистью смотрели все башкирские мальчишки, которым не повезло родиться в знатной семье. Однажды владелец фермы решил поучить нерадивых работников за сокращение поголовья ягнят и, не слезая с коня арабских кровей, щедро раздавал удары нагайкой батракам, которые стояли и смиренно терпели моральные и физические унижения. О тех тяжелых временах напоминал Азамату незаживающий белый шрам над правым глазом. Шрам остался, но мурзы больше нет, нет больше тяжелого труда на жадного помещика, нет конюшни на четверть сотни отборных коней, нет ни мусульман, ни христиан, есть только братья пролетарии, которые сплотившись, стали на защиту нового справедливого мира и есть белая свора злых шакалов, которые метают вернуть старый мир.

Вот и показался среди прочих коней башкирского полка горячий Тулпар, он сразу заметил хозяина, в два прыжка оказался рядом, ткнул мордой ему в плечо. Обычно серьезный и задумчивый Азамт не смог сдержать улыбки и быстро достал из кармана шинели припасенный кусочек сахара. Конь фыркнул в знак благодарности, всадник нежно потрепал друга по гриве.

По дороге в штаб Азамат восхищенно озирался по сторонам. Нет, не высокие каменные дома, не мощеные улицы, не толпы людей поражали внимание башкира. Армия! Настоящая красная армия, о которой так много говорили комиссары на собраниях и митингах, явилась перед ним во всей красе. Ровными рядами маршировали красноармейцы в новеньких шинелях с лоскутами красной ткани на груди. Головы бойцов венчали диковинные шерстяные шлемы с алыми звездами. Командир сказал, что это особый полк курсантов, присланных из Москвы на усиление обороны Петрограда. На крепких откормленных боевых конях, пожалуй, не уступающим в лихости башкирским, гордо сидели кавалеристы, блестящие кожаные портупеи приятно поскрипывали, пуговицы и пряжки сверкали на солнце. В черных бушлатах под строевые песни шагали усатые матросы, пулеметные ленты поверх бушлатов придавали им особенно бравый вид. Поразил Азамата и урчащий, ощетинившейся пулеметами, броневик, о таких машинах смерти он только слышал от товарищей. Если у красных такая сила, то что же у белых? Почему же эти злодеи почти вступили в город? Почему спешно со всех фронтов Троцкий гонит наскоро сформированные полки на защиту Петрограда? Это предстояло узнать Азмату всего через несколько дней.

На третий день после прибытия в Петроград в составе первого эскадрона 3-го Башкирского полка Азамат с товарищами скакал на юго-запад. Приказ был прост – по проселочным дорогам зайти в деревню за поселком Кипень, занять южные подступы к деревне, при встрече с противником действовать по обстановке.

Решимости предавала речь комиссара Пилипенко, который утверждал, что белые измотаны, снабжения и подкреплений ждать им не откуда, полки и батальоны существуют лишь на бумаге, поскольку летнее наступление выжило почти всю их живую силу. Легкой прогулки комиссар не обещал, поскольку сам понимал, что крыса, загнанная в угол самая опасная, но необходимый для первого боя оптимизм бойцам он внушил.

В отличие от конницы два батальона пехоты из состава первого полка седьмой армии получили приказ, с боем выбить окопавшихся белых из деревни. Красная артиллерия дала несколько залпов по деревенским дворам, и пехота широким фронтом пошла в атаку.

Шквальным пулеметным огнем встретили наступающих белые. Разрывы снарядов с обеих сторон уносили десятки жизней. Вот и рукопашная, закусив ленточки своих бескозырок, балтийцы врывались в деревенские дворы. Из каждого окна, из-за каждого угла, не жалея патронов стреляли белые Талабского полка. В рукопашной беляки проявили такую решительность и злобу, что наступающие дрогнули.

А что же курсанты? Что же красная конница в новом обмундировании? Что же бронеотряды? Туман войны… Штаб первого батальона первого пехотного полка трижды посылал вестового с донесением. Ответ всегда один: «Ждать, в активное сопротивление не вступать». Сметен и раздавлен второй батальон красной пехоты, подняв руки, шагают подгоняемые талапцами отчаявшиеся пленные. Приказа все нет…

До эскадрона башкиров только доносятся отголоски сражения, кавалеристы молча двигаются вперед, вот закончился редкий лесок, перед эскадронами открытое пространство… Не успели еще последние кавалеристы выйти за кромку леса, как безжалостный снаряд, выпущенный с далекого холма разорвался в самой гуще наступающих. За ним еще и еще… Вперед! На артиллерийские позиции! Не считая потерь, башкиры, выхватив клинки, направили коней к холму, откуда белая батарея вела огонь, не считая снарядов.

Вот уже на холме показались белые эскадроны. Азамат даже успел разглядеть офицера в папахе и черной черкеске. Почему же они не скачут? Боятся? Боятся молодых башкирских солдат, так неудачно принявших боевое крещение? Нет. Они ждут. Послышалось знакомое урчание и показалось то железное чудовище, которым так восхищался несколько дней назад молодой всадник. Только теперь машина с нарисованным на боку треугольным триколором вызывала не восторг, а страх.

    Последнее, что видел Азамат была вспышка пулеметного огня из бойницы Фиата-Ижорского, последнее, что слышал бывший батрак было истошное ржание Тулпара, переходящее в хрип.

  Октябрьское наступление красных все же принесло победу. 7-я и 15-я армии, при поддержке кораблей Балтийского флота смогли отбросить войска противника от Петрограда, уже в декабре 1919 года армия Н.Н.Юденича фактически перестала существовать (большая часть сдалась в плен, более 15 тысяч перешли эстонскую границу, где были разоружены и практически истреблены в концентрационных лагерях). В историографии немало сведений, относительно успешного контрнаступления красных, однако даже самые бравурные публикации отмечают фантастическое упорство белой армии на Северо-Западе (10 дней фронт практически стоял) и существенные потери красноармейцев, в том числе и среди башкирской кавалерии.

                                                                                     ***

P.S. Ну, вот такой вот репортаж. Фото маловато, но мне больше не прислали. так что, не судите строго.