Пограничники в Первой мировой.

 

ОКПС (Отдельный корпус пограничной стражи)

 в огне Великой войны (Первой мировой)

1914-1918 гг.

    Годы бегут и с возрастом бегут всё быстрее, унося всё дальше меня от моей юности, от службы на границе. Но, чем старше я становлюсь, тем отчетливее понимаю, что мое жизненное предназначение было реализовано именно там. В суровых снегах Заполярья с верными товарищами и большой ответственностью за Родину. Это я к чему? Да просто снова наступил Праздник! Мой праздник — День пограничника. И именно ему я посвящаю сегодняшнюю статью. Ежегодно в эти майские дни я пишу о границе и пограничниках, чередуя героические страницы службы. Года два назад я писал об участии Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС) в Великой войне. Писал о событиях 1914-16 годов и обещал продолжение. Но в этот раз я решил немного изменить подход, не обобщать события, выхватывая факты из истории разных частей и подразделений, сформированных из пограничников, а рассказать по порядку о конкретных частях. И начну я, естественно, с Первой сводной пограничной (позже пехотной) дивизии. Надеюсь, такой формат вызовет больший интерес?

    К началу Первой мировой войны Отдельный корпус пограничной стражи (ОКПС), образованный в 1893 г. и подчиненный Министерству финансов, состоял из пограничных отделов и бригад, которые сводились в округа ОКПС.

Состав Отдельного корпуса пограничной

стражи к 1914 г.

• Управление и штаб корпуса

• Обмундировальная мастерская

• Центральный вещевой склад

• Приемная комиссия

• Ремонтная команда

1-й пограничный округ (штаб в Санкт-Петербурге)

2-й пограничный округ (штаб в Вильно)

3-й пограничный округ (штаб в Варшаве)

4-й пограничный округ (штаб в Киеве)

5-й пограничный округ (штаб в Одессе)

6-й пограничный округ (штаб в Тифлисе)

7-й пограничный округ (штаб в Ашхабаде)

Заамурский пограничный округ (штаб в Харбине)

Артиллерия Заамурского пограничного округа

Морской пограничный надзор на Балтийском море

Морской пограничный надзор на Черном море

   Западную границу Российской империи охраняли 2-й (Виленский), 3-й (Варшавский) и 4-й (Киевский) округа ОКПС. Общий план мобилизации российской армии охватывал не только воинские формирования, но и части ОКПС. В каждом из военных округов Российской империи составлялись и уточнялись мобилизационные планы, в рамках которых регламентировалось их взаимодействие со штабами округов ОКПС. На основании указаний штаба военного округа в пограничных частях ежегодно осуществлялось мобилизационное планирование (составлялись мобилизационные записки, уточнявшие комплектование бригад личным составом и сведения о боевой подготовке, а также «Соображения о действиях бригад округов ОКПС в случае войны»). В соответствии с предвоенными планами российского генерального штаба пограничные части в случае войны переподчинялись командованию армий и включались в состав корпусов в качестве кавалерийских и пехотных подразделений. До начала боевых столкновений координация действий пограничных частей возлагалась на генерал-квартирмейстеров Виленского и Варшавского военных округов. К числу важнейших задач пограничных подразделений в начальный период войны относились: установление контроля над ключевыми приграничными населенными пунктами; борьба с перебежчиками и дезертирством; охрана приграничных фортификационных сооружений. Следует отметить, что мобилизационное планирование для пограничных соединений в Варшавском и Виленском военных округах имело свои особенности, обусловленные местной спецификой. Так, основной задачей пограничников в зоне ответственности Виленского военного округа с началом войны становилась разведка на территории Восточной Пруссии. Сбор информации о передвижениях германских войск должен был осуществляться небольшими конными отрядами. Основной задачей пограничников в зоне ответственности Варшавского военного округа был захват и удержание выгодных позиций и высот, а также выпрямление линии обороны. Для достижения этой цели допускался захват малых населенных пунктов на германской территории. С началом войны, как это обычно и бывает, первыми погибшими воинами России стали пограничники 6-й Таурогенской пограничной бригады. Ну, а сами бригады Виленского и Варшавского округов ОКПС были переподчинены главнокомандующему армиями Северо-Западного фронта генералу от кавалерии Я.Г. Жилинскому.

К сентябрю 1914 г. была сформирована отдельная пограничная бригада, которая состояла из подразделений Варшавского округа ОКПС. Она вошла в состав 5-го корпуса 10-й армии Северо-Западного фронта. Бригада состояла из двух полков и подразделений обеспечения. Командиром 1-го полка был назначен полковник М. М. Бучеров,

бывший командир 13-й Велюнской пограничной бригады, участник Белого движения на юге России в рядах ВСЮР. Эвакуирован из Новороссийска в конце 01.1920 на корабле «Ганновер».

Командиром 2-го полка стал полковник Г. Г. Георгиев, ранее возглавлявший 12-ю Калишскую пограничную бригаду. Штаб бригады составили офицеры бывшего 3-го (Варшавского) округа ОКПС. К концу 1914 – началу 1915 г. бригада была полностью укомплектована по штату военного времени. Командиром отдельной пограничной бригады был назначен генерал-майор А.К. Кренке. Отдельная пограничная бригада ускоренно комплектовалась резервистами. Это вызвало беспокойство командира относительно их боевой подготовки. Кроме того, ощущался недостаток вооружения для новоприбывших. Важной особенностью при формировании бригады стало сохранение в ней организационной структуры пограничных войск: бригада – полк – батальон – сотня (а не рота, как в армейских пехотных подразделениях). На этом настаивал генерал-майор А. К. Кренке. В донесении штабу 10-й армии 17 (30) января 1915 г. он отмечал, что подобная структура позволит эффективнее использовать бригаду для решения тактических задач. При этом штаб отдельной пограничной бригады настаивал на нецелесообразности выполнения пограничниками несвойственных для них задач – использования на фортификационных работах или для усиления пехотных армейских соединений в наступательных операциях. В итоге круг задач, поставленных перед отдельной пограничной бригадой, сводился к караульной службе в Новогеоргиевской крепости; проведению разведывательных операций; минированию подступов к переправам через р. Вислу; обеспечению связи армейского командования и гарнизона крепости. Все иные подразделения Варшавского и Виленского округов ОКПС вошли в состав 1-й и 4-й армий Северо-Западного фронта. Из них в течении осени 1914 г. – лета 1915 г. были сформированы полки:

1-й Рыпинский (на основе 10-й Рыпинской пограничной бригады, с включением в состав 13-й Велюнской, 14-й Ченстоховской, 15-й Новобржеской, 16-й Сандомирской бригад) под командованием подполковника А. В. Серова;

2-й Калишский (на основе 11-й Александровской и 12-й Калишской сводных бригад), который возглавил полковник Ю. К. Бучинский;

3-й Рижский (из 7-й Вержбловской и 9-й Ломжинской бригад) под командованием полковника Н. А. Лашина;

4-й Неманский (на основе 18-й Волынской бригады), который возглавил генерал-майор Я. Ф. Карпов. В 1915 г., когда ситуация на фронте стала угрожающей для российских войск, пограничные части приняли непосредственное участие в оборонительных боях. Особенно тяжелая ситуация сложилась в результате немецкого наступления в ходе Виленской операции 09 (22) августа – 19 сентября (2 октября) 1915 г. Основной задачей Западного фронта являлось «прикрытие путей, ведущих на Москву из передового театра». В частности, следовало «прочно удерживать в своих руках Гродно-Белостокский район и фронт от верхнего Нарева до Бреста включительно; прикрывать пути по правому берегу верхнего Буга к фронту Брест – Кобрин – Пинск – Лунинец». В условиях развернувшегося германского наступления требовалось срочно пополнить армии фронта новыми войсками, а также доукомплектовать действующие дивизии и корпуса личным составом. В этих условиях Ставка Верховного главнокомандующего приняла решение о формировании на основе подразделений ОКПС самостоятельных соединений и отправке их на фронт. В рамках этого решения отдельная пограничная бригада была развернута в сводную пограничную пешую (с 1916 г. – пехотную) дивизию. В состав дивизии вошли полки, ранее сформированные из пограничных бригад Варшавского и Виленского округов ОКПС. Дополнительно пограничной дивизии придавалась 5-я армейская артиллерийская бригада (в составе 104-го и 105-го артиллерийских дивизионов) под командованием

полковника В. А. Линевича. По решению командования дивизия вошла в состав 5-го Кавказского армейского корпуса

(командир – генерал-лейтенант Н. М. Истомин) 10-й армии. Сводную пограничную дивизию возглавил

генерал-майор Ф. Н. Транковский, его заместителем по боевой части был назначен генерал-майор А. К. Кренке. Федор Николаевич Транковский (1862–1937) являлся уроженцем Смоленской губернии. Военную службу он начал после окончания Александровского военного училища в 1880 г. Прошел путь от подпоручика до генерала. Осенью 1914 г., командуя отдельной бригадой 13-й Сибирской дивизии, Ф. Н. Транковский отличился в боях. Начальником штаба сводной пограничной пешей дивизии был назначен кадровый пограничник, подполковник А. Н. Даниленко, участник Белого движения в составе Добровольческой армии и ВСЮР, в отделе генерал-кварт. штаба Кавказской армии. Начальник штаба 3-й Кубанской пластунской отд. бригады (с 12.09.1919). Взят в плен красными в 1920.

В июле – августе 1915 г. 10-я российская армия под командованием

генерала от инфантерии Е. А. Радкевича прикрывала Ковно, в направлении которого наступала 10-я германская армия генерала Г. Эйгхорна.

Как отмечал А. А. Керсновский, «генерал Алексеев планировал собрать под Ковно маневренный кулак». Перед российскими войсками ставились задачи удержать линию Вильно – Ковно и одновременно не допустить окружения и сдачи гарнизона-крепости Новогеоргиевск. Сводная пограничная дивизия оказалась на направлении главного удара. Она защищала виленский участок обороны против наступавших 76, 79 и 115-й германских пехотных дивизий. В ходе боев пограничники понесли достаточно большие потери в личном составе. 1–3 (14–17) августа 1915 г. 40-й корпус германской армии прорвал фронт и вынудил войска 10-й российской армии покинуть свои позиции. После окружения Новогеоргиевской крепости перед сводной пограничной дивизией была поставлена задача защиты Ковно. В боевых донесениях штаба 10-й армии отмечался ожесточенный характер сражений и попытки дивизии перейти в контрнаступление вдоль Немана. Анализ документов штабов Западного фронта и 10-й армии позволяет выявить основные проблемы, существовавшие в сводной пограничной дивизии. Во-первых, это низкий уровень подготовки новобранцев, поступавших для пополнения. Во-вторых, нехватка вооружения, в особенности артиллерии (о чем сообщал начальник штаба дивизии подполковник А. Н. Даниленко в штаб 5-го корпуса). В-третьих, слабый уровень взаимодействия с соседними армейскими соединениями, участвовавшими в защите Ковно (со 124-й пехотной дивизией и 102-й ополченческой бригадой). К 05 (18) августа 1915 г. сводная пограничная дивизия под натиском германских войск была вынуждена оставить Ковно и отступить на новый рубеж обороны: линию Средний Неман – Гродно – Кобрин. С 13 (26) августа дивизия, неся тяжелейшие потери, удерживала позиции вблизи местечка Гейдрицы (сегодня – г. Гедрайчяй, Литва). Как отмечал русский военный историк, генерал Н.Н. Головин, массированное наступление германских войск деморализовало российские армии. Поэтому отступление осенью 1915 г. стало центральной стратегической идеей командования. Зачастую отступление отдельных корпусов и дивизий носило разобщенный характер. В этих условиях сводной пограничной дивизии для поддержания линии обороны несколько раз приходилось занимать оставленные позиции других соединений. В частности, обороняясь у местечка Антакольцы (сегодня – Антакальнис – предместье Вильнюса), 3-й полк был вынужден занять окопы отступившей лейб-гвардии, чтобы избежать окружения дивизии. За период августовских боев 1915 г. пограничная дивизия понесла тяжелые потери в личном составе – до 2500 убитыми и ранеными. В этой связи командир дивизии Ф. Н. Транковский обращался в штаб 5-го корпуса с просьбой об отводе дивизии в тыл для доукомплектования, однако тяжелая обстановка на фронте не позволила это сделать. В итоге дивизия продолжала вести бои до середины сентября 1915 г.. 27 августа (9 сентября) 1915 г. германское командование начало наступательную операцию в направлении Свенцян, в ходе которой планировалось нанести окончательное поражение войскам Западного фронта. Главный удар наносился в разрыв, образовавшийся между 5-й и 10-й российскими армиями. В этот период сводная пограничная дивизия испытывала большие сложности, которые привели к значительным потерям в личном составе. К ним можно отнести: отсутствие артиллерийской подготовки при осуществлении контрударов 5-м корпусом; ведение ночных боев; большие потери офицерского состава, что отражалось на взаимодействии полков дивизии. Так, в донесениях за 10–11 (24–25) сентября 1915 г. в штаб 5-го корпуса отмечалось, что в 3-м (Рижском) полку в строю не осталось ни одного офицера – их приходилось замещать унтер-офицерами и фельдфебелями, а также офицерами из других полков дивизии. Однако, несмотря на неблагоприятные условия, сводной пограничной дивизии удалось удержать свои позиции. К 16 (29) сентября 1915 г. дивизия была выведена в резерв 3-го Сибирского корпуса 10-й армии Западного фронта. В этот период она восполняла боевые потери в личном составе за счет новобранцев. В начале октября дивизия была передана в состав 26-го армейского корпуса 4-й армии (командующий генерал от инфантерии А. Ф. Рагоза). 

К 19 сентября (2 октября) 1915 г. российско-германский фронт окончательно стабилизировался на линии Дрисвяты – озеро Нарочь – Сморгонь – Пинск – Дубно – Тернополь, и противники перешли к позиционной войне. В этих условиях изменились и формы использования пограничных частей: основными задачами для них стали проведение разведки боем (влекущие колоссальные потери) и охрана коммуникаций. С 16 (29) ноября 1915 г. сводная пограничная дивизия была выведена из подчинения штаба 26-го армейского корпуса и зачислена в резерв командующего 3-й армией

генерала от инфантерии Л. В. Леша. Весомый вклад в боевую деятельность сводной пограничной дивизии внесли офицеры – уроженцы Беларуси. Среди них следует отметить прапорщика 3-го Рижского пограничного полка М. Ф. Букштыновича, уроженца д. Жомойдзи Ошмянского уезда Виленской губернии. Он отличился в тяжелых боях на Виленско-ковенском направлении, был ранен и дважды награждался за проявленную храбрость. Уроженец Гродно штабс-ротмистр 3-го Рижского пограничного полка А. П. Кленевский в августе 1915 г. оборонял Ковно и был тяжело ранен. При проведении разведывательных операций в 1916 г. отличился уроженец Могилевской губернии полковник 2-го Калишского полка Б.Г. Антонович. За успешное выполнение заданий он был награжден Георгиевским оружием. Весной и летом 1916 г. сводная пограничная дивизия принимала участие в позиционных боях Западного фронта в районе озера Нарочь. В этот период дивизия входила в состав 2-й армии, которой командовал генерал от инфантерии В. В. Смирнов.

Февральская революция 1917 г. и последовавшие социально-политические изменения затронули всю российскую армию. Революционные настроения охватили и пограничные части. На морально-боевое состояние пограничников негативное влияние оказало введение Временным правительством выборности командного состава и общая демократизация армии. Хотя пограничная дивизия была менее политизирована в сравнении с другими армейскими частями, однако и она не избежала дезорганизации. В дивизии наблюдались случаи дезертирства, вызванные усилением антивоенной агитации большевиков. К осени 1917 г. влияние РСДРП(б) в армейских частях стало подавляющим. В 1917 г. сводная пограничная дивизия была передана в состав 46-го корпуса 3-й армии, которая действовала на виленском направлении. Основной задачей дивизии оставалась активная разведка. Однако уже весной – летом 1917 г. среди задач появились и новые, не свойственные до этого пограничникам: охрана тыла и подавление волнений в прифронтовой полосе. 22 августа (4 сентября) 1917 г. дивизию возглавил

фото

генерал-майор П. И. Дмитриевский. Это был кадровый офицер российской армии, участник Русско-японской войны 1904–1905 гг. За отличия, проявленные при обороне Порт-Артура, он был награжден Золотым оружием. В годы Первой мировой войны П. И. Дмитриевский проявил себя как умелый офицер, командовавший соединениями на самых ответственных участках Западного и Северного фронтов. Сводной пограничной дивизией он командовал вплоть до ее расформирования в начале 1918 г. После расформирования дивизии теперь уже бывший её последний командир был вынужден скрываться у себя на родине, в Воронеже, всячески уклоняясь от мобилизации в Красную армию. В июле 1919 г. он тайно выехал из Воронежа для соединения с белыми и вместе со старшим сыном прорвался через фронт красных на участке 36-го Донского конного полка 8-й Донской дивизии в районе Нового Оскола. Приказом за № 1830 от 12.08.1919 зачислен в резерв штаба Главнокомандующего ВСЮР с 18.07.1919. Занимал административные должности в Общем отделе Военного управления. Зимой 1920 г. заболел тифом и в тяжелом состоянии вывезен во время новороссийской эвакуации в Севастополь. Был уволен от службы по состоянию здоровья приказом по Севастопольской крепости от 21.05.1920 (прошел комиссию по увольнению от службы под председательством генерал-майора Нежинского). В эмиграции проживал сначала во Вначка Банья, Сербия, а затем в Белой Церкви, где работал на табачной фабрике. Скончался в Белой Церкви в Сербии.

Подводя итог действий дивизии в годы Великой войны, можно отметить, что в целом сводная пограничная дивизия внесла большой вклад в оборону рубежей, отведенных ей командованием 10-й армии. Она отчаянно защищала от прорыва германских войск важные стратегические позиции на Виленско-ковенском направлении, выказывая мужество и стойкость. В конце 1915 г., в связи с переходом к позиционной войне, сводная пограничная дивизия была выведена в резерв армейского командования. В 1916 г. она принимала участие в боях в районе озера Нарочь, а после Февральской революции 1917 г. несла службу по охране фронтового тыла.

Стоит отметить, что во время войны претерпел изменения и сам корпус. 01 января 1917 года ОКПС переименовывается в Отдельный пограничный корпус (ОПК), округа и бригады погранстражи — в пограничные округа и бригады, стражники — в пограничников. 30 марта 1918 г. Управление ОПК было ликвидировано. Вместо него при Наркомате финансов образовалось Главное управление пограничной охраны (ГУПО) Советской Республики, а 28 мая 1918 года, была учреждена пограничная охрана РСФСР. Так завершилась история Отдельного корпуса пограничной стражи Российской Империи и зародилась структура охраны нового государства.

Литература:

1. Головин, Н. Н. Военные усилия России в Мировой войне / Н. Н. Головин. – М. : Кучково поле, 2001. – 440 с.

2. Керсновский, А. А. История русской армии: 1881–1916 гг. / А. А. Керсновский. – Смоленск : Русич, 2004. – 510,[1]с. – (Библиотека историка).

3. Евсеев, Н. Ф. Свенцянский прорыв (1915 г.): военные действия на восточном фронте мировой войны в сентябре-октябре 1915 г. / Н. Ф. Евсеев. – М : Госвоениздат, 1936. – 267 с.

4. Ростунов, И. И. Русский фронт Первой мировой войны / И. И. Ростунов. – М. : Наука, 1976. – 387 с.

5. Строков, А. А. Вооруженные силы и военное искусство в Первой мировой войне / А. А. Строков. – М. : Воениздат, 1974.– 616 с.

6. На страже границ Отечества: в 3 т. / В. И. Боярский [и др.]. – М. : Граница, 2000. – Т. 3 : Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в. – 504 с. : 12 л.

7. Первая мировая война 1914-1918. Информационный портал gwar.mail.ru

"Терновый венец"

 

Таганрогский десант.

       На дворе 22 февраля 2025 года. День, накануне очень странного праздника, придуманного большевиками. Хоть мне уже довольно много лет, но я по-прежнему не перестаю удивляться, как коммунисты умудрялись все извратить? Из поражения и позора двадцатых чисел февраля 1918 года они сумели организовать праздник «Дня армии и флота», который, к слову, многие празднуют и сегодня? Хотя ни того ни другого у них не было в общем понимании нормального человека. Но были события того же периода и даже того же дня, наиболее героические и, если хотите — сакральные для русского человека. 22 февраля горстка добровольцев, ведомая генералами Корниловым и Алексеевым, отправилась в свой первый Кубанский (Ледяной) поход. В кромешной тьме, по словам философа Ильина, был зажжен светочь - маленький огонек надежды на возрождении России. В общем, тем и событий для предстоящей игры было много. От отыгрыша начала Кубанского похода (остановило только одно, малочисленность в моей армии фигурок в соответствующей униформе), до событий февраля на советско-германском фронте под Псковом и Нарвой (по той же причине не стали). Нет фигурок в зимнем обмундировании. Поэтому решили отыграть июньские бои под Таганрогом между теми же соперниками (германцы и большевики). На этот раз я играл за немецкий гарнизон, мой товарищ-соперник Андрей Крулев за отряды Кубано-Черноморской Советской республики. Ну, начну как всегда с краткой исторической справки.

Историческая справка на май-июнь 1918 г.

    В начале марта 1918 года в Бресте между Советской Россией и Центральными державами был заключен мирный договор, который получил название Брестского мира. Однако это соглашение вовсе не гарантировало, что между подписавшими его сторонами не будет столкновений. Во многом этому способствовала политика Берлина, где сочли, что "интересы Германии" требуют дальнейшего продвижения на восток. А Россия настолько слаба, что не сможет этому воспрепятствовать. А потому уже 1 мая 1918 года германские части заняли Таганрог и начали продвижение к Ростову-на-Дону. Овладев Ростовом, германская армия увязла в тяжелых позиционных боях под Батайском с превосходящими силами 11-й красной армии Сорокина и боевыми отрядами Кубано-Черноморской республики.

    Не смотря на жесткие и категорические директивы из Москвы о прекращении боевых действий, что могло привести к срыву Брестского мира, местные красные командиры продолжали боевые действия. Мало того, для ослабления действий противника на линии соприкосновения под Батайском ими было принято решение овладеть Таганрогом в ближайшем немецком тылу. Для этого планировалась крупная десантная операция. В городе Ейске была сформирована ударная дивизия, в которую вошли отряды, ранее оборонявшие Таганрог, части, сформированные из местных жителей, а также подразделения, которые под натиском немцев отступили на Кубань. Впоследствии всеми эта операция была признана авантюрной, но она была проведена.

Об этих событиях и пойдет речь в сегодняшнем репортаже.

***

       Теплым июньским утром 08 июня  1918 года военный комендант Таганрога, генерал Карл Альберт фон Кнерцер, сидел в удобном кресле своего кабинета, в штабе оккупационных войск, что размещался в Таганроге, в скромном особняке на углу Греческой улицы и Торгового переулка. За окном с безоблачного неба ярко светило утреннее солнце, а из-за дверей кабинета, из приемной, раздавались милые сердцу звуки фортепиано. Это старший адъютант майор фон Штольц играл ноктюрн фа-диез минор № 48 Фредерика Шопена. Ничто не предвещало грозы. Все мирно и спокойно, как проходило уже не один день. Лишь далекие и еле слышные раскаты артиллерии на передовой под Батайском напоминали о войне. Генерал не спеша пил свой утренний кофе и о чем-то мечтательно думал.... Но внезапно к звукам рояля добавился еще какой-то посторонний звук. Задребезжали стекла в открытых окнах кабинета и почти сразу, где-то в районе порта, гулко ухнуло! Затем второй разрыв, третий. Генерал очнулся от своих грез. Встал и подошел к окну. Следом за его спиной отворились большие двухстворчатые массивные двери кабинета и в них показался майор Штольц. «Ваше Превосходительство» - чуть запинаясь, но все же довольно уверенно начал адъютант. «Ваше Превосходительство, город подвергается вражескому обстрелу с моря». Но генерал уже и сам видел сквозь открытое окно, далеко на горизонте лазурного моря, маленькие черные силуэты судов. А майор тем временем продолжал доклад: « По донесению наших конных разъездов, к западу от города, в районе Миусского лимана, большевики начали высаживать войска. Им уже удалось закрепиться в районе Боцманова и Христофоровки». Не поворачивая головы, сохраняя видимое спокойствие, генерал обратился к адъютанту. «Майор, мне известно, что вчера под Батайск отправились последние части 7-й ополченческой дивизии генерала фон Гёца и баварская кавалерийская бригада. Доложите, какими силами на сегодня мы располагаем в городе?». Генерал повернулся к своему адъютанту «Ваше Превосходительство»! - продолжил майор. «На сегодня непосредственно в городе находятся два батальона 4-го померанского полка и два батальона 122-го резервного пехотного полка. Также мы располагаем одной батареей 81-го торнского полка полевой артиллерии и тыловыми кавалерийскими подразделениями баварской кавалерийской бригады. Но, Ваше Превосходительство, отряды кавалеристов так малы, что едва ли составят по конному взводу от каждого полка. К тому же в районе высадки красного десанта, а именно в Дмитриадовке, находится саперная рота и второй егерский батальон. По донесениям командира егерского батальона они уже вступили в бой с противником.» Майор едва заметно кивнул и звонко щелкнул каблуками, давая понять, что доклад окончен. Генерал не спеша вернулся к столу, словно обдумывая что-то на ходу. Сел в кресло, открыл коробку с  сигарами. Также не спеша достал и покрутил одну из них в руках, машинально из ящика стола достал маленькие серебряные сигарные ножницы и не глядя срезал кончик сигары. «Что же?» - не громко произнес комендант, «подайте запрос генералу фон Гёце о возвращении баварской бригады обратно в город, а на сдерживание и, впоследствии, уничтожении красного десанта отправьте все, что имеем под Дмитриадовку. Впрочем, нет, я поспешил. Город нельзя оставлять без охраны. Оставьте в городе оба батальона 122-го резервного полка. А кавалерию сведите в один эскадрон и тоже под Дмитриадовку. Понимаю, что от них в бою толку мало будет. Но хоть для связи и разведки сгодятся. И последнее» - прикуривая продолжил генерал, «докладывать мне о происходящем на косе каждый час. Штабу же и прочим учреждениям срочно готовиться к эвакуации». На этом генерал закончил и, выпуская к потолку столб сизого сигарного дыма, жестом руки отпустил майора. Тот, четко развернувшись, немедленно удалился.

    Но эвакуироваться германским учреждениям не пришлось. Четко выполняя волю коменданта, через час четвёртый померанский полк с артиллерией и кавалерией прибыл на позиции (благо от города до Дмитриадовки было не больше 8 километров). Ну, а у красных сразу что-то пошло не так. Сначала им не удалось высадить в течении суток весь десант. Первые высадившиеся отряды, не проявляя инициативы, медленно занимали хутора и села на косе, не встречая противника. И к моменту описываемых событий едва только подошли своим авангардом к Дмитриадовке, занятой немецкими егерями. Атаковать сходу село большевики не решились, хотя обладали для этого всеми возможностями. 

Три батальона пехоты (включая отборный батальон моряков), разведывательный эскадрон кавалерии и ЦЕЛЫЙ артиллерийский полк из трех батарей, предпочли устроить митинг, после чего сгрудили все силы на направлении главного удара и  не спеша пошли в наступление. Кавалеристы же и вовсе отказались участвовать в атаке. Отошли за рощицу и стали сторонними наблюдателями происходящего. В общем, драгоценное время было упущено. Германцы же подвели резервы и приготовились отражать натиск врага. Оба батальона четвертого померанского заняли село и составили центр обороны. Слева от села разместился егерский батальон, а справа на его окраинах саперная рота и сводный эскадрон кавалерии. Артиллерия разместилась на закрытых позициях в центре села. Большевики, после короткой и безрезультатной артиллерийской подготовки (которая привела только к разрушению части домов), пошли в наступление. 

Как только их первые цепи появились на гребнях окрестных холмов, заработала единственная немецкая батарея. К сожалению, огонь её орудий не был фатальным для неприятеля, но все же немецкие снаряды разрывались по всему фронту атаки и вскоре все наступающие красные батальоны несли потери от артиллерийского огня. Занявшая позиции немецкая пехота сходу вступила в бой. Особенно досталось второму батальону померанского полка. Одна из его рот, пытаясь контр-атаковать, опрометчиво выскочила из села и тут же попала под огонь двух красных батарей. Так батальон лишился первой своей роты. Вторая рота отчаянно отбивалась от атак моряков, но вскоре тоже была рассеяна. Ситуация становилась критической. Впрочем, на этом локальные успехи большевиков и закончились. Воспользовавшись узостью фронта атакующих, маленький немецкий эскадрон пошел в атаку по своему флангу, где у неприятеля не было никакого прикрытия. Вскоре он вышел во фланг наступающим большевикам. Противник в замешательстве остановился, прекратив атаку. Роты красного батальона закрутились на месте, меняя фронт движения, пытаясь оградить себя от кавалерийской атаки во фланг. И в этот момент по остановившемуся батальону вновь ударила немецкая артиллерия, сея панику и подавленность. Вот эти дезорганизованные роты и атаковал крошечный геройский эскадрон. Одну за другой он опрокинул три из четырех рот неприятельского батальона. Но силы не безграничны и сводный эскадрон рассеялся среди холмов, понеся огромные потери. Впрочем, успех был очевиден. Смельчакам-кавалеристам, ценой своих жизней, удалось уничтожить и обратить в бегство треть пехоты атакующего противника. С похожим результатом, но с меньшей эффективностью, на противоположном фланге прошла контр-атака егерей на батальон неприятеля. Поначалу все складывалось как нельзя лучше и большевистские роты таяли одна за одной, но когда до завершения разгрома оставались буквально считанные мгновения, большевики проявили невиданную стойкость и отбросили противника. Впрочем, и сами уже не могли продолжать наступать. Жалкие остатки из полутора рот представляли унылое зрелище.

      Ну, а в центре моряки, испытав локальный успех, вошли в село, разгромив германскую роту. Вошли, и тут же были выбиты огнем остатков второго батальона померанского полка. По отступающим снова ударила немецкая батарея. Моряки понесли потери и начали медленный отход на изначальные позиции. Хотя они и представляли из себя наиболее цельное формирование. Из четырех рот они могли похвастать еще двумя почти целыми, но продолжать наступление моряки не решились. К тому же к этому времени многие красные орудия израсходовали свой боекомплект и сила огня существенно ослабла. Немцы же располагали солидными резервами. Еще не задействовали батальон пехоты и саперную роту. Правда, со снарядами дела обстояли тоже не очень. В результате красные прекратили наступление и начали отвод своих войск вглубь полуострова, к Александровой косе и Боцманово.

     Ну, а еще через сутки с фронта вернулась бригада баварской кавалерии. В бой были брошены и свежие пехотные части. А еще через день десант был ликвидирован. Небольшая его часть смогла эвакуироваться, ну, а попавшие в плен, свыше двух с половиной тысяч человек, были расстреляны по приказу оккупационного командования с формулировкой: «противник своими методами ведения войны поставил себя вне правового поля».

***

     Вот такой результат получился у нас на игровом столе. Что же? Довольно исторично. Андрей имел преимущество в 250 кредитов и на всю премию набрал артиллерии. Всего же его отряд имел: три батальона пехоты (два регулярных, один элитный), три пулемета, один эскадрон регулярной кавалерии (10 фигур), три батареи артиллерии (две двухорудийных трёхдюймовок и одну одноорудийную гаубицу) всего на 1250 кредитов. Немецкий отряд также имел три батальона (два регулярных, один элитный) и роту саперов, два пулемета и два орудия. Ах, да, героический сводный кавалерийский эскадрон из гусар и улан (8 фигур) всего на 1001 кредит. В общем-то игра получилась интересной. Андрей набирается опыта, но, тем не менее, еще делает ошибки. Так в этот раз (на мой взгляд) он перенасытил центр, особенно артиллерией. Ему зачастую просто некуда было стрелять. А вот флангам внимания уделено не было. И, если на одном, можно списать на невезение (Андрей все никак не мог отдать соответствующий приказ своей кавалерии), то на другом не было НИКОГО! Чем я и воспользовался. Но, повторюсь — это мое мнение.

А в общем все прошло замечательно и полезно не только для нас (участников игры), но и для нашего юного единомышленника - Лаврентия. Пока я разбирался с Красными на игровом столе, с Лаврентием провели мастер-класс по грунтовке и купорошенью фигурок. Так что все прошло не только интересно и весело, но и полезно. Спасибо Саше Чередниченко.

На этом, пожалуй, и закончу. Как всегда поблагодарю вас за прочтение и отзывы, ну а у меня новостей по теме больше нет.

До скорого свидания на страницах этого блога, ну и пока!