Пограничники в Первой мировой.

 

ОКПС (Отдельный корпус пограничной стражи)

 в огне Великой войны (Первой мировой)

1914-1918 гг.

    Годы бегут и с возрастом бегут всё быстрее, унося всё дальше меня от моей юности, от службы на границе. Но, чем старше я становлюсь, тем отчетливее понимаю, что мое жизненное предназначение было реализовано именно там. В суровых снегах Заполярья с верными товарищами и большой ответственностью за Родину. Это я к чему? Да просто снова наступил Праздник! Мой праздник — День пограничника. И именно ему я посвящаю сегодняшнюю статью. Ежегодно в эти майские дни я пишу о границе и пограничниках, чередуя героические страницы службы. Года два назад я писал об участии Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС) в Великой войне. Писал о событиях 1914-16 годов и обещал продолжение. Но в этот раз я решил немного изменить подход, не обобщать события, выхватывая факты из истории разных частей и подразделений, сформированных из пограничников, а рассказать по порядку о конкретных частях. И начну я, естественно, с Первой сводной пограничной (позже пехотной) дивизии. Надеюсь, такой формат вызовет больший интерес?

    К началу Первой мировой войны Отдельный корпус пограничной стражи (ОКПС), образованный в 1893 г. и подчиненный Министерству финансов, состоял из пограничных отделов и бригад, которые сводились в округа ОКПС.

Состав Отдельного корпуса пограничной

стражи к 1914 г.

• Управление и штаб корпуса

• Обмундировальная мастерская

• Центральный вещевой склад

• Приемная комиссия

• Ремонтная команда

1-й пограничный округ (штаб в Санкт-Петербурге)

2-й пограничный округ (штаб в Вильно)

3-й пограничный округ (штаб в Варшаве)

4-й пограничный округ (штаб в Киеве)

5-й пограничный округ (штаб в Одессе)

6-й пограничный округ (штаб в Тифлисе)

7-й пограничный округ (штаб в Ашхабаде)

Заамурский пограничный округ (штаб в Харбине)

Артиллерия Заамурского пограничного округа

Морской пограничный надзор на Балтийском море

Морской пограничный надзор на Черном море

   Западную границу Российской империи охраняли 2-й (Виленский), 3-й (Варшавский) и 4-й (Киевский) округа ОКПС. Общий план мобилизации российской армии охватывал не только воинские формирования, но и части ОКПС. В каждом из военных округов Российской империи составлялись и уточнялись мобилизационные планы, в рамках которых регламентировалось их взаимодействие со штабами округов ОКПС. На основании указаний штаба военного округа в пограничных частях ежегодно осуществлялось мобилизационное планирование (составлялись мобилизационные записки, уточнявшие комплектование бригад личным составом и сведения о боевой подготовке, а также «Соображения о действиях бригад округов ОКПС в случае войны»). В соответствии с предвоенными планами российского генерального штаба пограничные части в случае войны переподчинялись командованию армий и включались в состав корпусов в качестве кавалерийских и пехотных подразделений. До начала боевых столкновений координация действий пограничных частей возлагалась на генерал-квартирмейстеров Виленского и Варшавского военных округов. К числу важнейших задач пограничных подразделений в начальный период войны относились: установление контроля над ключевыми приграничными населенными пунктами; борьба с перебежчиками и дезертирством; охрана приграничных фортификационных сооружений. Следует отметить, что мобилизационное планирование для пограничных соединений в Варшавском и Виленском военных округах имело свои особенности, обусловленные местной спецификой. Так, основной задачей пограничников в зоне ответственности Виленского военного округа с началом войны становилась разведка на территории Восточной Пруссии. Сбор информации о передвижениях германских войск должен был осуществляться небольшими конными отрядами. Основной задачей пограничников в зоне ответственности Варшавского военного округа был захват и удержание выгодных позиций и высот, а также выпрямление линии обороны. Для достижения этой цели допускался захват малых населенных пунктов на германской территории. С началом войны, как это обычно и бывает, первыми погибшими воинами России стали пограничники 6-й Таурогенской пограничной бригады. Ну, а сами бригады Виленского и Варшавского округов ОКПС были переподчинены главнокомандующему армиями Северо-Западного фронта генералу от кавалерии Я.Г. Жилинскому.

К сентябрю 1914 г. была сформирована отдельная пограничная бригада, которая состояла из подразделений Варшавского округа ОКПС. Она вошла в состав 5-го корпуса 10-й армии Северо-Западного фронта. Бригада состояла из двух полков и подразделений обеспечения. Командиром 1-го полка был назначен полковник М. М. Бучеров,

бывший командир 13-й Велюнской пограничной бригады, участник Белого движения на юге России в рядах ВСЮР. Эвакуирован из Новороссийска в конце 01.1920 на корабле «Ганновер».

Командиром 2-го полка стал полковник Г. Г. Георгиев, ранее возглавлявший 12-ю Калишскую пограничную бригаду. Штаб бригады составили офицеры бывшего 3-го (Варшавского) округа ОКПС. К концу 1914 – началу 1915 г. бригада была полностью укомплектована по штату военного времени. Командиром отдельной пограничной бригады был назначен генерал-майор А.К. Кренке. Отдельная пограничная бригада ускоренно комплектовалась резервистами. Это вызвало беспокойство командира относительно их боевой подготовки. Кроме того, ощущался недостаток вооружения для новоприбывших. Важной особенностью при формировании бригады стало сохранение в ней организационной структуры пограничных войск: бригада – полк – батальон – сотня (а не рота, как в армейских пехотных подразделениях). На этом настаивал генерал-майор А. К. Кренке. В донесении штабу 10-й армии 17 (30) января 1915 г. он отмечал, что подобная структура позволит эффективнее использовать бригаду для решения тактических задач. При этом штаб отдельной пограничной бригады настаивал на нецелесообразности выполнения пограничниками несвойственных для них задач – использования на фортификационных работах или для усиления пехотных армейских соединений в наступательных операциях. В итоге круг задач, поставленных перед отдельной пограничной бригадой, сводился к караульной службе в Новогеоргиевской крепости; проведению разведывательных операций; минированию подступов к переправам через р. Вислу; обеспечению связи армейского командования и гарнизона крепости. Все иные подразделения Варшавского и Виленского округов ОКПС вошли в состав 1-й и 4-й армий Северо-Западного фронта. Из них в течении осени 1914 г. – лета 1915 г. были сформированы полки:

1-й Рыпинский (на основе 10-й Рыпинской пограничной бригады, с включением в состав 13-й Велюнской, 14-й Ченстоховской, 15-й Новобржеской, 16-й Сандомирской бригад) под командованием подполковника А. В. Серова;

2-й Калишский (на основе 11-й Александровской и 12-й Калишской сводных бригад), который возглавил полковник Ю. К. Бучинский;

3-й Рижский (из 7-й Вержбловской и 9-й Ломжинской бригад) под командованием полковника Н. А. Лашина;

4-й Неманский (на основе 18-й Волынской бригады), который возглавил генерал-майор Я. Ф. Карпов. В 1915 г., когда ситуация на фронте стала угрожающей для российских войск, пограничные части приняли непосредственное участие в оборонительных боях. Особенно тяжелая ситуация сложилась в результате немецкого наступления в ходе Виленской операции 09 (22) августа – 19 сентября (2 октября) 1915 г. Основной задачей Западного фронта являлось «прикрытие путей, ведущих на Москву из передового театра». В частности, следовало «прочно удерживать в своих руках Гродно-Белостокский район и фронт от верхнего Нарева до Бреста включительно; прикрывать пути по правому берегу верхнего Буга к фронту Брест – Кобрин – Пинск – Лунинец». В условиях развернувшегося германского наступления требовалось срочно пополнить армии фронта новыми войсками, а также доукомплектовать действующие дивизии и корпуса личным составом. В этих условиях Ставка Верховного главнокомандующего приняла решение о формировании на основе подразделений ОКПС самостоятельных соединений и отправке их на фронт. В рамках этого решения отдельная пограничная бригада была развернута в сводную пограничную пешую (с 1916 г. – пехотную) дивизию. В состав дивизии вошли полки, ранее сформированные из пограничных бригад Варшавского и Виленского округов ОКПС. Дополнительно пограничной дивизии придавалась 5-я армейская артиллерийская бригада (в составе 104-го и 105-го артиллерийских дивизионов) под командованием

полковника В. А. Линевича. По решению командования дивизия вошла в состав 5-го Кавказского армейского корпуса

(командир – генерал-лейтенант Н. М. Истомин) 10-й армии. Сводную пограничную дивизию возглавил

генерал-майор Ф. Н. Транковский, его заместителем по боевой части был назначен генерал-майор А. К. Кренке. Федор Николаевич Транковский (1862–1937) являлся уроженцем Смоленской губернии. Военную службу он начал после окончания Александровского военного училища в 1880 г. Прошел путь от подпоручика до генерала. Осенью 1914 г., командуя отдельной бригадой 13-й Сибирской дивизии, Ф. Н. Транковский отличился в боях. Начальником штаба сводной пограничной пешей дивизии был назначен кадровый пограничник, подполковник А. Н. Даниленко, участник Белого движения в составе Добровольческой армии и ВСЮР, в отделе генерал-кварт. штаба Кавказской армии. Начальник штаба 3-й Кубанской пластунской отд. бригады (с 12.09.1919). Взят в плен красными в 1920.

В июле – августе 1915 г. 10-я российская армия под командованием

генерала от инфантерии Е. А. Радкевича прикрывала Ковно, в направлении которого наступала 10-я германская армия генерала Г. Эйгхорна.

Как отмечал А. А. Керсновский, «генерал Алексеев планировал собрать под Ковно маневренный кулак». Перед российскими войсками ставились задачи удержать линию Вильно – Ковно и одновременно не допустить окружения и сдачи гарнизона-крепости Новогеоргиевск. Сводная пограничная дивизия оказалась на направлении главного удара. Она защищала виленский участок обороны против наступавших 76, 79 и 115-й германских пехотных дивизий. В ходе боев пограничники понесли достаточно большие потери в личном составе. 1–3 (14–17) августа 1915 г. 40-й корпус германской армии прорвал фронт и вынудил войска 10-й российской армии покинуть свои позиции. После окружения Новогеоргиевской крепости перед сводной пограничной дивизией была поставлена задача защиты Ковно. В боевых донесениях штаба 10-й армии отмечался ожесточенный характер сражений и попытки дивизии перейти в контрнаступление вдоль Немана. Анализ документов штабов Западного фронта и 10-й армии позволяет выявить основные проблемы, существовавшие в сводной пограничной дивизии. Во-первых, это низкий уровень подготовки новобранцев, поступавших для пополнения. Во-вторых, нехватка вооружения, в особенности артиллерии (о чем сообщал начальник штаба дивизии подполковник А. Н. Даниленко в штаб 5-го корпуса). В-третьих, слабый уровень взаимодействия с соседними армейскими соединениями, участвовавшими в защите Ковно (со 124-й пехотной дивизией и 102-й ополченческой бригадой). К 05 (18) августа 1915 г. сводная пограничная дивизия под натиском германских войск была вынуждена оставить Ковно и отступить на новый рубеж обороны: линию Средний Неман – Гродно – Кобрин. С 13 (26) августа дивизия, неся тяжелейшие потери, удерживала позиции вблизи местечка Гейдрицы (сегодня – г. Гедрайчяй, Литва). Как отмечал русский военный историк, генерал Н.Н. Головин, массированное наступление германских войск деморализовало российские армии. Поэтому отступление осенью 1915 г. стало центральной стратегической идеей командования. Зачастую отступление отдельных корпусов и дивизий носило разобщенный характер. В этих условиях сводной пограничной дивизии для поддержания линии обороны несколько раз приходилось занимать оставленные позиции других соединений. В частности, обороняясь у местечка Антакольцы (сегодня – Антакальнис – предместье Вильнюса), 3-й полк был вынужден занять окопы отступившей лейб-гвардии, чтобы избежать окружения дивизии. За период августовских боев 1915 г. пограничная дивизия понесла тяжелые потери в личном составе – до 2500 убитыми и ранеными. В этой связи командир дивизии Ф. Н. Транковский обращался в штаб 5-го корпуса с просьбой об отводе дивизии в тыл для доукомплектования, однако тяжелая обстановка на фронте не позволила это сделать. В итоге дивизия продолжала вести бои до середины сентября 1915 г.. 27 августа (9 сентября) 1915 г. германское командование начало наступательную операцию в направлении Свенцян, в ходе которой планировалось нанести окончательное поражение войскам Западного фронта. Главный удар наносился в разрыв, образовавшийся между 5-й и 10-й российскими армиями. В этот период сводная пограничная дивизия испытывала большие сложности, которые привели к значительным потерям в личном составе. К ним можно отнести: отсутствие артиллерийской подготовки при осуществлении контрударов 5-м корпусом; ведение ночных боев; большие потери офицерского состава, что отражалось на взаимодействии полков дивизии. Так, в донесениях за 10–11 (24–25) сентября 1915 г. в штаб 5-го корпуса отмечалось, что в 3-м (Рижском) полку в строю не осталось ни одного офицера – их приходилось замещать унтер-офицерами и фельдфебелями, а также офицерами из других полков дивизии. Однако, несмотря на неблагоприятные условия, сводной пограничной дивизии удалось удержать свои позиции. К 16 (29) сентября 1915 г. дивизия была выведена в резерв 3-го Сибирского корпуса 10-й армии Западного фронта. В этот период она восполняла боевые потери в личном составе за счет новобранцев. В начале октября дивизия была передана в состав 26-го армейского корпуса 4-й армии (командующий генерал от инфантерии А. Ф. Рагоза). 

К 19 сентября (2 октября) 1915 г. российско-германский фронт окончательно стабилизировался на линии Дрисвяты – озеро Нарочь – Сморгонь – Пинск – Дубно – Тернополь, и противники перешли к позиционной войне. В этих условиях изменились и формы использования пограничных частей: основными задачами для них стали проведение разведки боем (влекущие колоссальные потери) и охрана коммуникаций. С 16 (29) ноября 1915 г. сводная пограничная дивизия была выведена из подчинения штаба 26-го армейского корпуса и зачислена в резерв командующего 3-й армией

генерала от инфантерии Л. В. Леша. Весомый вклад в боевую деятельность сводной пограничной дивизии внесли офицеры – уроженцы Беларуси. Среди них следует отметить прапорщика 3-го Рижского пограничного полка М. Ф. Букштыновича, уроженца д. Жомойдзи Ошмянского уезда Виленской губернии. Он отличился в тяжелых боях на Виленско-ковенском направлении, был ранен и дважды награждался за проявленную храбрость. Уроженец Гродно штабс-ротмистр 3-го Рижского пограничного полка А. П. Кленевский в августе 1915 г. оборонял Ковно и был тяжело ранен. При проведении разведывательных операций в 1916 г. отличился уроженец Могилевской губернии полковник 2-го Калишского полка Б.Г. Антонович. За успешное выполнение заданий он был награжден Георгиевским оружием. Весной и летом 1916 г. сводная пограничная дивизия принимала участие в позиционных боях Западного фронта в районе озера Нарочь. В этот период дивизия входила в состав 2-й армии, которой командовал генерал от инфантерии В. В. Смирнов.

Февральская революция 1917 г. и последовавшие социально-политические изменения затронули всю российскую армию. Революционные настроения охватили и пограничные части. На морально-боевое состояние пограничников негативное влияние оказало введение Временным правительством выборности командного состава и общая демократизация армии. Хотя пограничная дивизия была менее политизирована в сравнении с другими армейскими частями, однако и она не избежала дезорганизации. В дивизии наблюдались случаи дезертирства, вызванные усилением антивоенной агитации большевиков. К осени 1917 г. влияние РСДРП(б) в армейских частях стало подавляющим. В 1917 г. сводная пограничная дивизия была передана в состав 46-го корпуса 3-й армии, которая действовала на виленском направлении. Основной задачей дивизии оставалась активная разведка. Однако уже весной – летом 1917 г. среди задач появились и новые, не свойственные до этого пограничникам: охрана тыла и подавление волнений в прифронтовой полосе. 22 августа (4 сентября) 1917 г. дивизию возглавил

фото

генерал-майор П. И. Дмитриевский. Это был кадровый офицер российской армии, участник Русско-японской войны 1904–1905 гг. За отличия, проявленные при обороне Порт-Артура, он был награжден Золотым оружием. В годы Первой мировой войны П. И. Дмитриевский проявил себя как умелый офицер, командовавший соединениями на самых ответственных участках Западного и Северного фронтов. Сводной пограничной дивизией он командовал вплоть до ее расформирования в начале 1918 г. После расформирования дивизии теперь уже бывший её последний командир был вынужден скрываться у себя на родине, в Воронеже, всячески уклоняясь от мобилизации в Красную армию. В июле 1919 г. он тайно выехал из Воронежа для соединения с белыми и вместе со старшим сыном прорвался через фронт красных на участке 36-го Донского конного полка 8-й Донской дивизии в районе Нового Оскола. Приказом за № 1830 от 12.08.1919 зачислен в резерв штаба Главнокомандующего ВСЮР с 18.07.1919. Занимал административные должности в Общем отделе Военного управления. Зимой 1920 г. заболел тифом и в тяжелом состоянии вывезен во время новороссийской эвакуации в Севастополь. Был уволен от службы по состоянию здоровья приказом по Севастопольской крепости от 21.05.1920 (прошел комиссию по увольнению от службы под председательством генерал-майора Нежинского). В эмиграции проживал сначала во Вначка Банья, Сербия, а затем в Белой Церкви, где работал на табачной фабрике. Скончался в Белой Церкви в Сербии.

Подводя итог действий дивизии в годы Великой войны, можно отметить, что в целом сводная пограничная дивизия внесла большой вклад в оборону рубежей, отведенных ей командованием 10-й армии. Она отчаянно защищала от прорыва германских войск важные стратегические позиции на Виленско-ковенском направлении, выказывая мужество и стойкость. В конце 1915 г., в связи с переходом к позиционной войне, сводная пограничная дивизия была выведена в резерв армейского командования. В 1916 г. она принимала участие в боях в районе озера Нарочь, а после Февральской революции 1917 г. несла службу по охране фронтового тыла.

Стоит отметить, что во время войны претерпел изменения и сам корпус. 01 января 1917 года ОКПС переименовывается в Отдельный пограничный корпус (ОПК), округа и бригады погранстражи — в пограничные округа и бригады, стражники — в пограничников. 30 марта 1918 г. Управление ОПК было ликвидировано. Вместо него при Наркомате финансов образовалось Главное управление пограничной охраны (ГУПО) Советской Республики, а 28 мая 1918 года, была учреждена пограничная охрана РСФСР. Так завершилась история Отдельного корпуса пограничной стражи Российской Империи и зародилась структура охраны нового государства.

Литература:

1. Головин, Н. Н. Военные усилия России в Мировой войне / Н. Н. Головин. – М. : Кучково поле, 2001. – 440 с.

2. Керсновский, А. А. История русской армии: 1881–1916 гг. / А. А. Керсновский. – Смоленск : Русич, 2004. – 510,[1]с. – (Библиотека историка).

3. Евсеев, Н. Ф. Свенцянский прорыв (1915 г.): военные действия на восточном фронте мировой войны в сентябре-октябре 1915 г. / Н. Ф. Евсеев. – М : Госвоениздат, 1936. – 267 с.

4. Ростунов, И. И. Русский фронт Первой мировой войны / И. И. Ростунов. – М. : Наука, 1976. – 387 с.

5. Строков, А. А. Вооруженные силы и военное искусство в Первой мировой войне / А. А. Строков. – М. : Воениздат, 1974.– 616 с.

6. На страже границ Отечества: в 3 т. / В. И. Боярский [и др.]. – М. : Граница, 2000. – Т. 3 : Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в. – 504 с. : 12 л.

7. Первая мировая война 1914-1918. Информационный портал gwar.mail.ru

Дню пограничника посвящаю.

 Пограничники в Великой войне.

(часть I)

     Минул еще один год. Год, с его заботами и проблемами. Год, с его холодной весной и поздней Пасхой. Еще один, удаляющий меня все дальше и дальше от времен моей службы на границе. Но каждый год в конце мая воспоминания возвращают меня в дни юности. Сердце переполняется гордостью, я достаю свою зеленую фуражку и встречаюсь с армейскими друзьями. Поразбросало нас по стране, но все же мы помним и гордимся! По этому случаю, ежегодно, 28 мая, я выкладываю в своем блоге маленькую статейку, посвященную пограничникам. Чередуя историю и современность. Сегодня я снова вернусь к временам Великой войны. Расскажу о действиях пограничников западных округов, т.е. тех пограничников, кто непосредственно встретил войну на границе, как бывало не раз. О переброске пограничных частей из других регионов на театр военных действий. В прочем, обо всем по порядку. Для начала напомню о структуре и системе охраны границы Российской империи в начале ХХ века.

    15 октября 1893 г., как известно, был создан в России Отдельный корпус пограничной стражи. Воинская часть для охраны государственной границы. Корпус подчинялся Министерству финансов Российской империи, но был выделен в отдельную от таможенной службы структуру. В военное время корпус переходил в оперативное подчинение Военного министерства. В число основных функций корпуса были включены охрана границы и борьба с провозом контрабанды. Таможенными сборами пограничная стража перестала заниматься с момента выделения в особый корпус, в то же время на пограничную стражу были возложены не только охрана рубежей, но и ведение разведки, обязанности по помощи армии в ведении боевых действий на границе в военное время. Руководство корпусом пограничной стражи осуществлял министр финансов, также являвшийся шефом пограничной стражи. Ему подчинялся командир Корпуса. С 16 апреля 1908 года и по февраль 1917 года корпусом командовал генерал от инфантерии Пыхачёв Николай Аполлонович.

Резюмируя, деятельность корпуса была сведена к несению двух основных видов службы — сторожевой и разведывательной. Пограничная стража играла важнейшую роль в защите государственной границы Российской Империи. Служба пограничников тогда, как и сейчас, оставалась очень рискованной, но офицеры и нижние чины выполняли свой служебный долг с честью, порой отдавая здоровье и жизни за безопасность российского государства. Только за двадцать лет с 1894 по 1913 гг. пограничная стража участвовала в 3595 вооруженных столкновениях. Пограничниками было ликвидировано 1302 нарушителя границы, при этом общее количество погибших в боях с нарушителями и контрабандистами пограничников за 20 лет составило 177 человек. Подготовка пограничников была направлена на обеспечение постоянной готовности к вступлению в боевые действия. Фактически пограничники и в мирное время функционировали в режиме военного времени. К моменту начала Первой мировой войны Отдельный корпус пограничной стражи включал в свой состав семь западных и южных округов, 31 пограничную бригаду, 2 особых отдела, крейсерскую флотилию в составе 10 морских крейсеров, Заамурский округ. Численность пограничной стражи достигала 60 000 офицеров и нижних чинов. Но, вместе с тем надо признать, что наряду с достигнутыми успехами существовали и недостатки. Прежде всего это отсутствие подготовительной базы. В империи не было ни одного специального учебного заведения для подготовки офицеров-пограничников и не существовало учебных подразделений для нижних чинов. В корпус поступали на добровольной основе. В основном казачьи и кавалерийские офицеры. Реже - представители других родов войск. Отслужив в корпусе положенный срок, офицеры уносили с собой свой богатый опыт по охране границы. Так, на дальнем востоке в рядах корпуса служил Лавр Георгиевич Корнилов, будущий главнокомандующий Добровольческой армии.

 В связи с этим прерывалась преемственность, не сохранялся боевой опыт и, соответственно, эффективность охраны границы росла медленно.

  По структуре, напомню, Корпус делился на округа. Округа на бригады. Состав бригад формировался по кавалерийским штатам и состоял из сотен (конных и пеших). Те, в свою очередь, составляли кордоны и участки. Способы охраны границы (по сути виды пограничных нарядов) были тогда следующие: часовой, секрет, конный разъезд и объезд, летучий отряд, часовой у таможенной рогатки, дежурный у поста, засада. По предвоенным взглядам правительства Российской Империи, Отдельный корпус пограничной стражи на случай возможной войны был включен в общий план мобилизации и в случае ее начала должен был выставлять правильно организованные боевые части во всех округах пограничной стражи, расположенных по сухопутным и морским границам империи. В «Инструкции службы чинов Отдельного корпуса пограничной стражи» (1912 г.) было определено: «С объявлением мобилизации часть войск и суда флотилии корпуса пограничной стражи передаются, на основании установленных для сего правил, в распоряжение: первые – Военного, а вторые – Морского ведомства». Всего, по предвоенным планам, должно было быть сформировано и передано в подчинение армейского командования 79 конных (по 127 чел.) и 79 пеших (по 221 чел.) сотен пограничной стражи общей численностью около 22 тыс. офицеров и нижних чинов, т.е. более трети предвоенных сил Корпуса (и это без учета передачи 100 процентов сил и средств флотилии Отдельного корпуса пограничной стражи Морскому ведомству). Остальные части Корпуса должны были продолжать нести службу по охране государственной границы империи.

  Вернемся к началу Великой войны. Для частей и подразделений Отдельного корпуса пограничной стражи война началась вечером 17 июля 1914 г. с поступлением из Санкт-Петербурга в штабы пограничных округов России экстренных телеграмм, в которых объявлялось о начале с ноля часов 18 июля общей мобилизации в стране, о переводе армии и флота, в том числе и Отдельного корпуса пограничной стражи, на военное положение. С объявлением мобилизации в России в войсках Отдельного корпуса пограничной стражи, дислоцированных на западных участках государственной границы, началось формирование и слаживание пограничных сотен. Охрана государственной границы была временно приостановлена, но уже через сутки – двое возобновлена, только уже силами конных разъездов и дозоров, выделявшихся от сформированных сотен, преобразованных в полки. Несмотря на то, что пограничные полки перешли в ведение военного министерства, они сохраняли свои названия и свою обособленность. Т.е. они оставались именно пограничными полками. С началом войны конные пограничные сотни были сведены в полки, дивизионы и отдельные сотни. К примеру, 5-й Гроджинский и 6-й Таурогенский погран. полки пошли на формирование новой кав. дивизии вместе с 20-м Финляндским драгунским полком и полком Офицерской кав. школы. 14-я Ченстоховская пограничная бригада была переименована в 14-й пограничный конный полк, который вошёл в состав 14-й кав. дивизии. Вооружение пограничников было штатным, т.е. солдаты имели карабин и шашку (драгунскую), офицеры - наган и шашку, пик в полку не было, однако в ходе ведения боевых действий пограничники самостоятельно обзавелись пикой. 15 и 16 пограничный полк был сформирован на основе 15 — 16 пограничных бригад и вошёл в состав 14 кав. дивизии.

   С объявлением Германией войны России в бригадах Виленского, Варшавского и Киевского округов пограничной стражи было создано по три – четыре летучих разъезда (от 30 до 70 чел. в каждом) для действий на сопредельной стороне. Они, после получения приказа, пересекли государственную границу и приступили к уничтожению важных объектов на территории противника и ведению разведки. При этом пограничникам на целом ряде участков границы пришлось вступать в огневое соприкосновение с передовыми (главным образом, разведывательными) отрядами противника. Пограничные разъезды решительно уничтожали на вражеской территории различные склады, сеяли панику, разгоняли чинов запаса, прибывших на сборные пункты, разгоняли табуны собранных лошадей, уничтожали телеграфы: делали все, чтобы сорвать вражеские планы проведения мобилизации. В некоторых случаях конные пограничные сотни в составе армейских частей и подразделений вели наступление на противника с целью захвата его важных объектов, в том числе и целых городов, после чего пограничным сотням поручалась их охрана. Во второй половине июля 1914 г. чины Отдельного корпуса пограничной стражи первыми приняли на себя удар вражеских войск. Первыми погибшими воинами России в Первой мировой войне стали пограничники 6-й Таурогенской пограничной бригады: штаб — ротмистр Рамбиди и вахмистр Пристыжнюк. Практически повсеместно сформированные вдоль западной границы империи пешие пограничные сотни в течение 2 – 3 суток отступили вглубь страны к крепостям, где они стали нести караульную, конвойную, полицейскую службу и службу связи, службу ординарцев, а в ряде мест – занимать форты и отделы крепостей и обеспечивать их оборону. Начиная с 6 – 7 дня после объявления мобилизации, на базе этих пеших сотен, по приказам комендантов крепостей, стали формироваться пограничные батальоны, чуть позже - полки и даже отдельная пограничная бригада (как в Ново-Георгиевской крепости). Выполнив две главные задачи начального периода войны − обеспечение прикрытия стратегического развертывания войск русской армии и осуществление разведывательно-диверсионной деятельности на территории противника, отмобилизованные подразделения пограничной стражи вошли в состав пехотных и кавалерийских частей действующей армии и гарнизонов крепостей полным составом, и под руководством армейского командования приступили к участию в боях. В кампании 1914 г. на ряде фронтов командование русских войск стало ставить перед сводными подразделениями пограничной стражи задачу ведения партизанской борьбы с противником. Эта задача не снималась и в последующие годы войны.  Большие потери русских армий к началу весенней кампании 1915 г. на всех участках русско-германского и русско-австрийского фронтов вынудили командование русских войск все чаще привлекать силы и средства сводных формирований пограничной стражи для боевого усиления армейских полков, дивизий и корпусов, восполнения их боевых потерь. В силу этого, решением военного командования в 1915 г. стало более активно идти на формирование пограничных батальонов, сводных отрядов, полков, бригад и даже дивизий. Правда, и в кампании 1915 г. продолжали фактически действовать и отдельные пограничные сотни. Многие из них находились в непосредственном подчинении командиров армейских полков и дивизий (составляя их резерв), которые обычно совершенно не жалели и не берегли пограничников (не свои ведь, а приданные), ставили перед ними неоправданно тяжелые задачи, считая их «белыми неграми»: такой термин реально бытовал в войсках русской действующей армии. Сохранившиеся в архивах полевые книжки офицеров пограничной стражи убедительно свидетельствуют, что в период отступления русских полков и дивизий пограничные сотни нередко выступали арьергардными подразделениями, подчас обреченно прикрывавшими отход основных сил русских войск и задерживавшими наступление значительно превосходивших сил противника. Часто они обеспечивали охрану, а при необходимости, и уничтожение переправ на реках, находясь под сильным артиллерийским и пулеметным огнем врага. В отдельных случаях сводные пограничные части и подразделения оставались у армейского командования последним резервом и последней надеждой, чьи силы и средства могли позволить выполнить поставленную боевую задачу. И все же, все чаще пограничники начинали действовать в составе полков и более крупных сводных пограничных формирований. Так, например, в начале августа 1915 г., Сводная пограничная пехотная дивизия не только упорно защищала определенный ей участок фронта, но и отчаянно контратаковала противника. При этом пограничники несли огромные потери: за три дня августовских боев в дивизии осталось лишь 500 штыков (чуть более двух сотен). В 3-м пехотном пограничном полку после оборонительных боев августа – сентября 1915 г. в строю не осталось ни одного офицера, потери нижних чинов составили около 500 человек. 

   Начиная с апреля 1915 г. в связи с обозначившимся в действующей армии дефицитом людских ресурсов на Юго-Западный русский фронт началась переброска конных и пехотных полков Заамурского округа пограничной стражи, сведенных затем в 3 пехотные и 1 конную пограничные дивизии. Всего за годы войны Заамурский пограничный округ, с учетом мобилизованных запасных нижних чинов, дал фронту не менее 15 пехотных пограничных полков, сведенных в 5 пограничных Заамурских пехотных дивизий, и 6 конных полков, составивших знаменитую Заамурскую пограничную конную дивизию.

    При переходе русских войск в наступление, перед пограничниками очень часто ставились задачи прорыва обороны противника (включая и глубоко эшелонированную), либо развития успеха в таком прорыве (в первую очередь, силами конных полков). Так, например, в декабре 1915 г., когда 11-я армия генерала Сахарова перешла в наступление, Заамурской конной дивизии была поставлена задача «устремиться в прорыв и, действуя в тылу противника в направлении Бржезаны – Поморжаны, парализовать тыловые коммуникации противника». По итогам выполнения этой задачи, разгромленные австрийцы прозвали заамурцев – «зеленые черти». В целом в кампании 1915 г. обстановка на фронте вынудила высшее военное командование России использовать «зеленые войска» в качестве обычных армейских формирований (конных и пеших) как в оборонительных, так и наступательных боях.

   В таких условиях пограничники вошли и провели два первых года Великой войны. Возможно, я в будущем вернусь к освещению этой темы и напишу продолжение. Расскажу о действиях пограничников в период 1916-17 гг. Расскажу и об отдельных примерах героизма солдат и офицеров пограничной стражи. Но это уже темы следующих статей. А на сегодня, пожалуй, все. Спасибо, что зашли и прочитали. Главное, что прокомментировали. Кстати, отклик на статью и станет залогом написания продолжения. Станет ясно, интересна вам эта тема или не очень.

   Еще раз всех хочется поздравить с ДНЁМ ПОГРАНИЧНИКА! Наша служба не заметна, но так важна. Поэтому, хоть иногда вспоминайте о скромных парнях в зеленых фуражках, охраняющих ваш покой и готовых в любую секунду первыми встретить врага.

С праздником, друзья!

При написании статьи использовал следующие материалы:

ЛИТЕРАТУРА

1. Боярский В. На стороже Руси стояти. Страницы истории пограничной стражи Российского государства, (серия «Стражи порубежья»). - М. Граница; 1992.

2. Брижик А. Н., Макаров Н. И. Строительство пограничных войск в довоенный период. - М. 1991.

3. Ежуков Е. Становление и развитие пограничной охраны России в XV - начале XX веков. М.: АФПС, 1996.

4. Родачин В.М. Национальные интересы России и их защита в пограничном пространстве // Право и безопасность. – 2003. - № 3-4 (8-9), декабрь.

5. Чернушевич М.П. Материалы к истории пограничной службы. - Спб 1900-1910.

6. Маслов К.Н. Опыт боевого применения Пограничной стражи России в Первой мировой войне. //Интернет-журнал «Общество, государство, право» выпуск №4

7. Статьи и заметки из интернета.

1-й Лабинский генерала Засса полк (2 часть.)

 

1-й Лабинский генерала Засса полк

 Кубанского казачьего войска.

(2 часть.)

 Привет друзья! Продолжаю вас знакомить с Лабинским конным казачьим полком, вошедшим в состав моей игровой армии. На очереди вторая сотня. Николай Князьков недавно закончил  работу над ней и после базирования я готов представить эту работу вашему вниманию. Ну а небольшой текст я решил посвятить первому командиру полка, возрожденному в рядах белой армии.

И так, первым командиром полка стал подъесаул Дмитрий Максимович Козлихин. Дмитрий Максимович Козлихин, а в некоторых документах его фамилия пишется как Козликин и Казликин, – из старинной казачьей семьи, уроженец станицы Попутная Лабинского отдела Кубанской области.
   «На Дмитрия Максимовича Козлихина в Госархиве хранится персональная карточка Героя Первой мировой войны. На военной службе с 1902 года, с августа 1914 г. воевал на Австро-Германском, с декабря 1915-го на Персидско-Турецком, с января 1917-го снова на Австрийском фронтах. Командовал казачьей сотней. Георгиевский кавалер. 9 высоких наград: Георгиевские медали 3 и 4 степени, Георгиевские кресты 4, 3 и 2 степеней, (солдатские) ордена святой Анны 4 степени «За храбрость», святой Анны с мечами и бантом, святого Станислава 3 и 2 степеней с мечами и бантом. В представлении к наградному листу записано: «Родился в 1880 г., вероисповедания православного. Сословие: из казаков станицы Попутной Лабинского отдела Кубанской области. Образование – 5 классов Реального училища... В 1918 году он возглавил восставших казаков станицы Попутной, сформировал отряд, принял на себя командование 1-м Лабинским полком. Во время Гражданской войны его имя было связано с полковником Шкуро...»

                                                                         Вот как он выглядит в моей армии:

В воспоминаниях  Андрея Шкуро «Записки белого партизана». Книга написана в 1921 году в Париже, впервые издана в 1961 году в Аргентине. Впервые в России опубликована в 1991 году.
   Вот что пишет А.Г. Шкуро о Д.М. Козлихине:
   « Я решил пробиваться через Ставропольскую губернию на соединение с генералом Деникиным. Чтобы пробиться в Ставропольскую губернию, мне нужно было пересечь линию железной дороги, по которой постоянно курсировали броневые поезда. Для отвлечения внимания большевиков я решил провести две демонстрации: одну – 1-м Лабинским полком у Баталпашинской, другую – одними разъездами – у Курсавки.
   Весь мой остальной отряд должен был сосредоточиться в Воровсколесской, откуда затем броситься на пересечение железной дороги... Выслав по обыкновению один полк в тыл, я погнал красных, нажимая с фронта. Брошенный в тыл 1-й Лабинский полк под командой есаула Козликина дошёл до самой станицы Баталпашинской и, ворвавшись в неё ночью, достиг станичной площади и открыл там стрельбу.
   Наполнявшие станицу красноармейцы бежали в панике к мосту через реку Кубань, оставив на произвол судьбы всю свою артиллерию и обоз. Открыв огонь по мосту, лабинцы положили там около 1500 большевиков. Затем Козликин вышел из Баталпашинской, не подобрав трофеев, и двинулся к Воровсколесской, куда тем временем прибыла, уже направленная раньше, пластунская бригада. Если бы Козликин был энергичнее и распорядительнее, он не только забрал бы всю артиллерию красных, но поднял бы и мобилизовал громадную Баталпашинскую станицу, присоединение которой вызвало бы тотчас же восстание всего Баталпашинского отдела. Вооруженный артиллерией и имея за собой Баталпашинский отдел, я представлял бы собой столь грозную силу, что мне не потребовалось бы уходить в Ставропольскую губернию, а, наоборот, я мог бы тотчас сам атаковать красных, овладеть группами, соединиться с терцами и, поставив между своей и Добровольческой армиями действовавшие против генерала Деникина красные войска, раздавить их в короткий срок. Вся кампания сложилась бы иначе.
   Козликин оправдывался тем, что Лабинский полк, состоявший из казаков, незнакомых баталпашинцам, был встречен ими недоверчиво и не мог рассчитывать на присоединение к нему местного казачества. В этом, конечно, была доля правды, но если бы, задержавшись в Баталпашинской, он связался со мною, дело пошло бы иначе. Факт же невзятия им брошенной красными артиллерии совершенно необъясним и непростителен».

   Кроме воспоминаний А.Г. Шкуро, личность Д.М. Козликина упоминается в воспоминаниях других участников Гражданской войны. Есть в интернете книга «Дневники казачьих офицеров», в ней представлены воспоминания П.М. Маслова – «Начало борьбы против большевиков. (1918)», где он рассказывает о встрече с отрядом Козликина. В книге есть примечания, в частности, о Д.М. Козликине сказано:
  « Козликин Дмитрий Максимович – р. в 1880 г., из казаков ККВ. Великую войну начал подхорунжим 1-го Хопёрского Е.И.В. Великой Княгини Анастасии Михайловны полка ККВ, произведён в офицеры за боевые отличия (1915), сотник того же полка (на 5 марта 1917 г.). В Добровольческой армии и ВСЮР, подъесаул, командир 1-го Хопёрского полка в отряде Шкуро (1918), войсковой старшина, командир дивизиона 1-го Лабинского полка (март 1920 г.)».
   (Дневники казачьих офицеров /Составление, научная редакция, предисловие, приложения, комментарии, подбор иллюстраций П. Н. Стрелянова (Калабухова). – М.: Центрполиграф, 2004. – 362 с. – Тираж 3000 экз. – ISBN 5-9524-0731-5)

Ну а вот бойцы бравого есаула в моей армии. Это вторая сотня. В ней одновременно служат казаки нескольких призывных возростов. Одиночные и групповые снимки:

На мой взгляд отличная работа?! Вскоре я представлю третью сотню полка. Ну а на сегодня Всё.