Шведский потоп по правила Т.Горра

 

Битва при Простках (мини битва)

08 октября 1656 года.

      Привет, друзья. Что-то порядком меня утомили игры по тематике ХХ века. Хотелось чего-то нового, в смысле старого, того, во что давненько не играл. И тут как нельзя кстати Алексей Патрушев предложил сыграть бой по мотивам Тридцатилетней войны. 

 Поразмыслив немного и припомнив, что в последнем сражении я, играя за шведов, пленил имперского главнокомандующего и все еще «не получил за него выкуп», принял решение сменить сторону. Есть у меня еще одна армия примерно на этот же период. Это немного поляков (или литовцев) Речи Посполитой. Алексей идеей загорелся. Оперативно поменял своим солдатам флаги с имперских на шведские. Я, хоть и поморщился, видя дешевые подделки прославленных шведских штандартов, но вызов принял и согласился на предложенный Алексеем формат в 600 кредитов. Но попутно сейчас у меня идет подготовка уже к следующему сражению в клубе, да и прочих дел довольно много. В общем  (что со мной крайне редко происходит) забыл дома и не довез до клуба основной польский пехотный отряд польских гайдуков. Уж не знаю, сократил ли Лёша свою армию на соответствующее количество кредитов, но я вышел на сражение с минус одним отрядом. Впрочем, как известно, для польско-литовской армии все же основой любого войска служила кавалерия. А её то я не забыл. Было у меня четыре хоругви, поделенных на два полка под общим предводительством  Гетмана полного литовского Винце́нта Александра Ко́рвина Гонсе́вского.

 Первый полк: гетмана великого литовского Павла Сапеги (Pawel Sapiehа): гусарская хоругвь гетмана под командованием поручика — стражника Великого Княжества Литовского Владислава Ежи Шалесского (Władysław Jerzy Chalecki); затем казацкая хоругвь гетмана под командованием поручика — Яна Огинского (Jan Jacki Ogiński). Второй кавалерийский полк подчашего литовского Михала Казимиша Радзивилла (Michał Kazimierz Radziwiłł) составили: хоругвь панцирных казаков под командованием самого М.К. Радзивилла и кавалерийская рейтарская рота оберштер-лейтенанта Яна фон Мюниххаузена (Jan von Münichhausen). Тылы армии и обоз прикрывали два полка наемной немецкой пехоты с тремя полевыми пушками под командованием Иеронима Ивановского (Hieronim Iwanowski).

  Противник выставил против меня, вернее против Александра Гонсе́вского, пять крошечных шведских бригад с тремя легкими пушками. В состав армии вошли два эскадрона шведских кирасир, один эскадрон шведской кавалерии и два эскадрона конных аркебузир. Шесть фирфенлейнов пехоты (по два в бригаде и пушка). Но сначала, как обычно, немного истории.

Краткая историческая справка.

     Во второй половине XVII века некогда великое государство Речь Посполитая, раздираемое внутренними противоречиями и постоянными казацкими восстаниями, пришло в упадок. Этим немедленно воспользовались заклятые друзья-соседи. Шведское королевство, Русское Государство, Бранденбург-Пруссия и извечные татары с юга сразу, только почуяли нестабильность в Польском королевстве, как голодные гиены-падальщики набросились на своего большого соседа. Все эти события в мировой истории остались под названиями: Шведский и Русский потоп и Казацко-крестьянские войны. Тем не менее, не смотря на всю тяжесть положения, полякам и литовцам, верным унии, иногда удавалось достойно отвечать вторгшимся оккупантам. Так случилось и в Битве при Простках 08 октября 1656 года. Когда десятитысячная армия Гетмана полного литовского Винце́нта Александра Ко́рвина Гонсе́вского на голову разбила в битве при Простках объединенные силы прусско-шведского корпуса, принуждая своего вассала Пруссию соблюдать условия вассального договора и разорвать военный союз с шведским королём.

   Битва была короткой, но довольно яркой. Утром 8 октября первые татарские и литовские отряды достигли деревни Простки, в то время, как основные силы находились примерно в двух часах марша позади. Гонсевский, используя численное превосходство над противником, решил заставить пруссаков оставить свои позиции за рекой, чтобы уничтожить их в открытом поле. В то же время он послал татар к Элку, против прусских подкреплений.

   На первом этапе сражения литовцы предприняли ложное отступление. Это сработало, пруссаки покинули свой лагерь и перешли реку, в то время как Вальдек (немецкий главнокомандующий), получив информацию о перемещении отрядов татар, послал кавалерийский отряд из 500 рейтаров так же к Элку. К ним присоединилась кавалерия Богуслава Радзивилла, которая вскоре и столкнулась с татарами.

    Когда главные польско-литовские силы атаковали пруссаков, Вальдек приказал своим войскам вернуться за реку в лагерь. Гонсевский атаковал пруссаков, заставив их отступить. Между тем татары перешли реку Элк и напали на прусский лагерь. Вскоре после этого они объединились с литовскими полками. Отряд Радзивилла был перебит, а сам Радзивилл захвачен в плен. Вальдеку и 500 солдат удалось бежать. Татары и литовцы были слишком заняты грабежом прусского лагеря, чтобы их преследовать. В целом сражение длилось около пяти часов. 

Это что касаемо исторических событий. У нас, конечно, немного было по-другому. Не было татар, немцев, да и армии были гораздо меньше и преобладали в немецкой не немцы, а шведы, но в принципе в игре шло все как написано выше.

***

      Старый шляхетский поручик Миколай Заремба крепкой рукой натянул узду своего боевого коня, такого же мощного (словно крестьянский першерон, а не боевой конь) и старого, как он сам. Жеребец, с комплекцией своего хозяина, мгновенно остановился. За поручиком остановился и весь его казачий отряд. Старик не спеша снял с головы шлем - мисюрку, позвякивая кольчужной бармицей, утер со лба пот, встряхнул седой головой. Преследовать бегущих шведов не имело больше смысла. Геройские их командиры (знатные дворяне) сложили головы в жестокой кавалерийской сече, а с голоштанных крестьян (коими в основном и были шведские и немецкие пехотинцы) проку мало. Сколько их в плен ни бери, большого выкупа не получишь. Так на черта загонять лошадей, пытаясь пленить этих трусов? Тем более, что рынки рабов в Кафе и Стамбуле и без этого забиты живым товаром. И нет у султана столько галер, чтобы посадить туда такое количество потенциальных гребцов. Куда интереснее брошенный лагерь этих мазуриков. В нем уже и так полно желающих поживиться за счет храбрости и отваги его товарищей. Так размышлял старый Миколай, останавливая свою хоругвь и завершая бой у деревушки Простки.

     А начиналось все довольно банально. По приказу Полного литовского гетмана пана Александра Гонсе́вского, его отряды вышли в широкое поле у деревни Простки, где и выстроились в длинную цепь напротив войск противника. Справа, у самой деревни позиции заняла немногочисленная пехота, центр и левый фланг - кавалерия. 

Не вооруженным глазом было видно, что шведско-немецкий отряд значительно превышает поляков по количеству отрядов.

 План Гонсе́вского был простой. Стоять до начала наступления противника. Как только тот приблизится, всей польской кавалерии обрушиться на правый фланг неприятеля, сломить его, обойти пехоту и на плечах отступающих выйти в тыл неприятеля, посеять в его рядах панику и в конечном итоге заставить бежать. В общем-то так все и вышло.

 Шведская пехота медленно двигалась вперёд навстречу польско-литовским хоругвям. На правом своем фланге пехоту обогнали два эскадрона шведской кавалерии (аркебузиры и кирасиры),  приблизившись к полякам, они приготовились осыпать их градом свинца из аркебуз. И уже частично поверженных огнем казаков затем атаковать кирасирами, Но в последний момент план шведов рухнул! Внезапно на два небольших шведских эскадрона вперед рванула вся польская кавалерия.

 Эффект был превосходный. Встречным залпом аркебуз панцирных казаков первые ряды шведских кавалеристов буквально были сметены, всадники рухнули на землю. Но вместо того, чтобы начать отступать, аркебузиры противника напротив бросились в рукопашную атаку (блестяще пройдя моральный тест выбросив Д10 и став яростными), мешая своим же кирасирам. Ожидаемо, что в рукопашной схватке аркебузиры не устояли, пришедшие им на помощь кирасиры (влившиеся в их ряды) скорее внесли больше сумятицы, чем помощи. Получив огромный урон в рукопашной схватке, аркебузиры побежали прочь, внося расстройство в ряды кирасир. К тому же первую кавалерийскую заварушку в сражении уже охватывали другие польские конные отряды, пытаясь отрезать шведских кирасир от основных сил. Приданные шведским кавалеристам стрелковые отряды, едва заметив приближающихся к ним польских всадников, бросились отступать. И тут произошло фатальное! Пытаясь укрепить дух своей конной бригады, в ряды кавалерии вошел её командир, но тут же был сражен точным ударом шестопера пана Зарембы. Треснувший под воздействием могучего удара череп шведского вельможи в буквальном смысле лишил кавалерийскую бригаду головы. Началась паника. Кирасиры, будучи в смятении, расстроив свои ряды и потеряв бригадира, имевшие на фланге отряды противника, а в тылу - бегущие свои, также получив изрядную долю потерь, не выстояли и побежали. Пытавшиеся закрыть брешь за ними два маленьких шведских фирфенлайна встретили на своем пути всю мощь польской кавалерии, причем поляки были везде: и с фронта и с флангов. Опасаясь длинных шведских пик, кавалеристы не пытались атаковать шведскую пехоту, к слову, та даже не соизволила построиться в каре, а, подъезжая почти в упор, расстреливали её из аркебуз и пистолетов. Бросившиеся с противоположного фланга на выручку товарищам шведские кавалерийские отряды были довольно далеко и просто не успевали к месту экзекуции. Да и занявшая позиции польская пехота не стояла без дела.

 Вся мощь польских пушек была сконцентрирована на одном из шведских батальонов до тех пор, пока он не дрогнул и не побежал, после чего огонь переместился на соседний, и так далее. Тем самым остальные шведские части также находились в тонусе под воздействием огня поляков и не решались предпринимать хоть какие-нибудь действия.

    А на левом (польском, правом шведском) фланге продолжала резвиться кавалерия пана Зарембы. Подходящие шведские малочисленные отряды пехоты лишь множили их потери. 

Огня не выдержали и бежали уже два из трех шведских пехотных батальона, побросав свои пушки. В догонку им бросились реестровые казаки, нагоняя на бегущих страх своим свистом, беря пленных и рубя по головам не желающих сдаться. Бегущие создавали лишь путаницу у себя в тылу, сея страх и ужас в еще не тронутых боем отрядах. Также они просто мешали перемещению отрядов своей кавалерии с фланга на фланг. А пан Заремба, деловито круша шестопером головы шведским пехотинцам, степенно продолжал своё ратное дело. Когда же закончились пехотинцы врага, он устремил своего бегемотоподобного жеребца в догонку убегающим шведам. Тут-то и встал на его пути шведский брошенный лагерь!

***

     Ну вот так или примерно так прошла наша вчерашняя игра. Я с болью смотрел на поверженные шведские знамена, захваченные моими поляками и брошенные к копытам лошади пана Гонсе́вского. Не радовали меня и захваченные пушки. Шведы! Так горячо мною любимые шведы, были мною же посрамлены в этом небольшом сражении. Печаль и тоска овладели мной!

    А если серьезно, то бой был весьма поучителен. Алексей наделал кучу ошибок еще до начала игры. Мы выставляли армии по воле кубика (жребия) и тут Леше благоволила удача. Практически я выставился первым и он видел мое расположение, тем не менее он странно распорядился этим подарком судьбы. Лёша спрятал за жидкие пехотные батальоны всю свою кавалерию. Причем размазал её по всей линии фронта равномерно, вместо того, чтобы свести в один кулак, получить надо мной преимущество и если не разбить, то серьезно потрепать и приостановить моё потенциальное наступление. Кстати о «жидких батальонах». Такого я давно не видел. Леша решил «напугать» меня батальоном из четырёх баз. Да, их (таких батальонов) было много (штук шесть), но стойкость в бою четырех баз чудовищно низкая. Не удивительно, что два моих шестибазных конных отряда почти с первого выстрела обращали в бегство такую пехоту. А уж залп трех пушек, пускай и с приличного расстояния, был практически фатален для шведской пехоты. В общем, очень за шведов обидно. Досадно и то, что мне пришлось подарить Алексею вот такой вот подарок на день рождения, недавно прошедший.

     А в остальном, все как обычно. Жизнь в клубе кипела. В этот раз, правда, один стол пустовал по причине болезни одного из предполагаемых участников, но за другим столом оттачивали мастерство в боях за Курск мои друзья, Александр Чередниченко и Андрей Крулев, отыгрывая бои русской Гражданской войны. 

 Не забывая принимать гостей и примерять обновки. В общем-то вчера управились довольно быстро, покинув клуб еще засветло, что для этого времени года - быстро. Настроение было отличное, отличное у всех: и у победителей и у побежденных. Да, за соседним столом, по-моему победили Красные? Надеюсь, парни напишут репортаж, в этом случае я с удовольствием выложу его у себя для вас.

   На этом, пожалуй, и все. Репортаж готов, новости клуба озвучены. Можно и заканчивать. Поблагодарю Алексея за игру, вас, друзья, за время, уделенное прочтению и отдельно за комментарии. На сём и раскланяюсь. Надеюсь, посетить клуб, сыграть очередную игру и написать очередной репортаж уже на следующей неделе, но это уж как Бог даст. А пока, пока!

Bolt Action - II редакция

 

Бой на соловьевой переправе.

      Приветствую вас, дорогие мои читатели. Начало октября у меня традиционно совпадает с началом нового трудового года. Вернувшись из отпуска, я целиком погрузился в работу, так что времени на хобби почти не оставалось, и по этой причине в прошлые выходные я не смог посетить клуб и провести игру. Соответственно, не было и репортажа в блоге. Но, как только работа вошла в обычный ритм, я тут же нашел время на игру и в минувшую субботу провел С Даней Герасимовым увлекательную игру по правилам «Bolt Action»-II редакция.

 Играли исторический сценарий - трагический эпизод обороны Смоленска в июле 1941 года. Но сначала маленькая справка, чтобы неискушенный читатель смог погрузиться в тему.

Краткая историческая справка на июль-август 1941 года

под Смоленском.

     10 июля 1941 года группа армий «Центр» под командованием фельдмаршала Фёдора фон Бока начала наступление на Смоленск. Советские 16-я (генерал-лейтенант Михаил Лукин) и 20-я (генерал-лейтенант Павел Курочкин) армии вели тяжёлые оборонительные бои, постепенно оказываясь в полуокружении, так как 3-я танковая группа (генерал-полковник Герман Гот) с севера и 2-я танковая группа (генерал-полковник Гейнц Гудериан) с юга уже прорвали оборону на флангах и устремились вперед. 17 июля немецкий десант высадился в районе Ярцево — городе восточнее Смоленска, через который шёл железнодорожный и автомобильный путь к Москве. Основная магистраль Минск — Смоленск была перерезана, и единственной «ниточкой», связывавшей окружённые армии с тылом, осталась старая Смоленская дорога (с незапамятных времен. Что она только не видела? И поляков, и французов) с переправой через Днепр у деревни Соловьёво. Немцы сжимали клещи с севера и юга, стремясь захлопнуть крышку мышеловки. Советское командование, со своей стороны, делало всё, чтобы коридор не закрылся. Для обороны переправы командование Западного фронта (маршал Тимошенко) создало специальный сводный отряд (батальон) под командованием полковника Александра Ильича Лизюкова. Лизюков был назначен комендантом переправы. Отряд был сформирован из остатков 5-го механизированного корпуса — 15 лёгких танков, дивизион противотанковых орудий, пулемётная рота, пехота. Задача: обеспечить подвоз боеприпасов и продовольствия сражающимся под Смоленском, а также обеспечение в случае необходимости — путей отхода и переправу раненых через Днепр. Лизюков маневрировал малыми силами, неожиданно появляясь то на северном, то на южном фланге наседавших на переправу немецких частей. 27 июля немецкие танковые и моторизованные части нанесли одновременный удар с севера и юга вдоль днепровского берега. Ценой больших потерь им удалось захватить переправу и оттеснить за Днепр батальон Лизюкова. Это означало полное окружение 16-й и 20-й армий. Совершив ночной марш-бросок от деревни Починок, отряд на рассвете пошёл на штурм. На западном берегу Днепра завязался штыковой бой. Немцев отбросили, коридор был расчищен. 29 июля командование Западного фронта приняло решение о выводе 16-й и 20-й армий через Соловьёву и Ратчинскую переправы. Тысячи машин, тягачей с орудиями, повозок, десятки тысяч бойцов двигались к Днепру под непрерывным огнём и постоянными налётами вражеской авиации. Утром 4 августа соединения групп Гота и Гудериана, прорвавшиеся к переправам от Ярцево и Ельни, вновь попытались замкнуть кольцо окружения. Только 5 августа частям 3-й танковой группы удалось окончательно овладеть переправами у Соловьёва и Ратчино — но основные силы советских армий переправились в ночь на 5 августа через Днепр. 16-я и 20-я армии, измотанные и обескровленные, но сохранившие боевые знамена, соединились с основными силами Западного фронта и заняли оборону, которую удерживали до октября месяца. 10 августа немецкое командование было вынуждено отдать приказ о прекращении наступления на смоленско-вяземско-московском направлении. Фронт на этом участке стабилизировался. В результате тяжелейших боев, ценой огромных потерь смоленское сражение стало одним из ключевых факторов срыва блицкрига.

     Вот так разворачивались события в действительности. Отыграть полностью весь цикл обороны в рамках данных правил не представляется возможным, поэтому мы выбрали один день. Пожалуй, самый тяжелый день 27 июля, когда танки 7-й немецкой дивизии захватили деревню Соловьево и прервали сообщение с окруженными армиями. День, когда полковник Лизюков личным примером поднял своих бойцов в атаку и отбил переправы. Но, впрочем, обо всём по порядку. Наши игры вовсе не гарантируют исторический ход событий. Зачастую результат у нас вовсе обратный.

    В этот день Даня принял на себя командование над немцами, ваш покорный слуга воевал за РККА. Вермахт оказался в обороне с 2000 кредитов, Советская армия атаковала с 2300.

***

    В землянку связистов на восточном берегу Днепра буквально ввалился черный от копоти боёв, осунувшийся до неузнаваемости за эти дни, комендант переправы у деревни Соловьево, полковник Лизюков. Отмахнувшись от доклада дежурного лейтенанта, он коротко бросил: «связь с Первым, срочно»! Сержант телефонист, не дожидаясь дублирования приказа, остервенело начал крутить ручку полевого телефона и торопливо при этом кричать в трубку, вызывая штаб созданной недавно смоленской оперативной группы под командованием тогда еще генерал-майора Рокоссовского. Трубка шипела и хрипела помехами эфира, хранив молчание короткое время, но затем ожила и на другом конце ответили: «У аппарата Первый, кто на связи?» - телефонист радостно закричал в телефон: «Первый, на связи «Днепр», как слышите меня? Сейчас с вами будет говорить....» - не дожидаясь представления, полковник буквально вырвал трубку из рук телефониста и с еще более суровым видом, не громко, но четко, по-солдатски, начал говорить в телефон: «Товарищ Первый, у аппарата полковник Лизюков, комендант переправы у Соловьева. Сегодня ночью немцы взяли деревню и перерезали сообщение с 16-й и 20-й! У нас большие потери, держаться нечем, да и не кем!» - полковник замолчал. Трубка тоже молчала. Но через мгновение в ней раздался отборный русский мат с такими оборотами, что полковник за свою военную жизнь и не слыхивал! Из цензурного можно было понять буквально пару фраз в обрамлении всё той же лексики: « ...*** Тебе что, полковник, шпалы горло жмут? ...***... на стройки заполярья захотел, в рудники...? ...***... нет, ты у меня здесь перед строем расстрелян будешь! Даю тебе два часа, полковник, и чтобы переправа вновь заработала! И если не будет доклада об этом, то я не шучу, жди начальника особого отдела к себе в гости с конвоем!»- трубка на мгновение замолчала, а потом тот же голос уже спокойнее продолжил: «Александр Ильич, дам только одну Тридцатьчетверку и отделение пограничников из взвода охраны штаба. Всё, больше не могу! И не дай принять грех на душу, верни мне эту чертову переправу. Всё»! Голос в трубке пропал, сменившись эфирными помехами. Лизюков застегнул расстегнутый крючок гимнастерки, повернулся к выходу, стараясь скрыть сильное волнение, спокойным, чуть дрожащим голосом обратился к дежурному лейтенанту: «Черемисов, командиров подразделений к моему танку через пятнадцать минут» - с этими словами полковник вышел.

    Через четверть часа у командирского БТ собралось с пяток командиров группы Лизюкова. Вкратце полковник обрисовал задачу, поставленную генералом Рокоссовским, и не дожидаясь возражений и не нужных вопросов, также подытожил, что Соловьево брать будем теми же силами, что есть в наличии, если генерал не обманет и подойдет подкрепление, то будет хорошо, если нет, то..... лучше в бою погибнуть, - с этими словами полковник взял ППШа, лежавший на броне танка, и махнул рукой танкисту, все это время торчавшему из люка башни. Танк взревел мотором, лязгнул гусеницами и дернулся с места. «Всё, братцы, вперёд. Танки, две машины и бронеавтомобиль охватывают деревню с запада, «плывун» (Т-38) со взводом лейтенанта Мохова с востока из-за Днепра по болотам. Ну, а все остальные в лоб, на пулемёты! И с Богом, товарищи»! Лизюков бегом направился к цепи, залёгшей у огородов деревни роте.

     Увидев фигуру командира, бегущего с автоматом в одной руке, а второй энергично призывающей бойцов подняться в атаку, рота поднялась в след за полковником. Деревня ожидаемо разразилась треском немецких пулемётов. Из-за домов показался вражеский танк. Второй выполз на брод за деревней и прямо с воды начал стрелять из орудия, откуда-то за деревней била тяжелая немецкая гаубица, а из леса за Днепром лёгкая пушка немцев. 

Ночью наши солдаты у переправы обнаружили брошенную 152 мм нашу Гаубицу и несколько ящиков снарядов к ней. Эта гаубица и стала центром контр батарейной борьбы. 

Помимо неё у Лизюкова было пару минометов и два орудия, оставшихся целыми от его противотанкового дивизиона. В общем артиллерийская канонада заполнила все пространство в районе деревни. А по цепям наступающей нашей пехоты во всю из-за изб и сараев били немецкие пулеметы. Впрочем, в самом начале боя нашей гаубице удалось подавить один из них. Тем не менее огонь был такой плотный, что одно из отделений наступавшей пехоты было буквально выкошено им. Жертвой немецкой пехоты стал и один из наших минометов, в других отделениях также  имелись большие потери, но ведомые полковником бойцы упорно продолжали ползти вперёд. Противник попытался охватить деревню с запада. Взвод немецкой пехоты при поддержке лёгких танков лесом подобрался к нашей обороне, но нарвался на засаду и танки, пущенные Лизюковым так же в охват деревни. 

Тут преимущество наших танков оправдалось полностью. В скором времени немцы потеряли свой танк, а бронеавтомобиль противника предпочел ретироваться, спрятавшись за домами. Наши танки отрезали взвод неприятеля от основных сил. Пехота немцев на этом фланге оставшаяся без поддержки вскоре была уничтожена.

     Особую опасность противник видел от наших сил за Днепром. На малочисленном отряде лейтенанта Мохова немцы сосредоточили артиллерийский огонь.

 

Кроме того, по тому берегу отработала тяжелая немецкая артиллерия, отряд был подавлен и прижат к земле, но всё же держался. Особую живучесть показал крохотный Т-38. Он вступил в дуэль с немецкой «Прагой», вставшей на броде. Ну как вступил? Стал для немецкой машины удобной мишенью. Но раз за разом тонюсенькая броня нашего «поплавка» держала снаряды противника. И даже обстрел тяжелой артиллерии не повредил «малыша». Но беда пришла от куда не ждали. Одно из отделений лейтенанта не выдержало арт-налета, поддалось панике и начало вести беспорядочный огонь куда попало. Мохов, бросившийся было к бойцам дабы привести их в чувство, был ими случайно убит. Только смерть командира на время привела солдат в чувство, но большого толку от них не было до конца боя. Чего не скажешь о втором отделении взвода Мохова. Под огнем противника молодые солдаты форсировали Днепр и, не смотря на большие потери, вышли в центр деревни. К этому моменту фронтальная атака стала приносить свои плоды. Наши бойцы,  хоть и с потерями, тем не менее смогли зацепиться за деревню, а локальный успех танков позволил машинам ворваться в Соловьево и поддержать атаку пехоты. К тому же Рокоссовский не обманул и в самый разгар боя в деревню ворвалась наша Тридцатьчетверка и пограничники. Бойцы бросились в рукопашную. Немцы не выдержали такого натиска и с большими потерями начали покидать свои позиции в деревне. К тому же их танки действовали не очень эффективно в этот день, на узких деревенских улицах они рисковали стать легкой добычей нашей пехоты и артиллерии. Но деревенские улицы были обоюдо опасны. Они мешали и нашим танкистам. Головной БТ, тот самый, у которого собирал командиров Лизюков, стал жертвой уличных боев. Его двигатель пылал на одной из деревенских улиц, увеличивая пробку брошенной здесь нашей и немецкой техники. Но как бы то ни было, задача была выполнена. Враг покинул деревню. Через два часа полковник все в той же землянке докладывал Рокоссовскому о возобновлении работы переправы. Хотя стрельба еще продолжалась, в окрестных лесах трещали пулеметы. Но саперы уже стучали своими топорами, мастеря новый понтон, а из щелей и подвалов разрушенных боем домов стали вылезать беженцы и раненые бойцы в надежде в скором времени перебраться на восточный берег и тем самым спастись из этого ада.

***

      Ну вот так, вполне исторично прошел этот бой. Отыграли всего четыре хода, но итог был очевиден. Немцы потеряли почти всю свою немногочисленную пехоту и держать контрольные точки им было попросту не кем. Советы же, по-советски потеряли  кучу войск, но …. задачу выполнили.

 И тут, сразу по окончании игры, Даня понял свою ошибку. Он к нам пришел из «спортсменов». В смысле тех, кто играет в «Bolt Action», набирая армию как команду в спорте, не беря во внимание историчность. Там чем сильнее юнит, тем лучше. Посмотришь на их ростеры и диву даешься. В их армиях столько сверх тяжелых "Маусов", что Гитлеру и не снилось. У каждого третьего по такому танку, а то и не по одному. У нас все же не так. И масса, пусть слабой пехоты новобранцев порой ценнее отделения ветеранов. И танки у нас далеко не все решают. Как обычно и бывало в действительности. В этой игре, против (по-моему) шести отделений немцев я выставил 10 советских отделений. И все они были больше десяти бойцов. И танки (кроме бонусной тридцатьчетверки) у меня поскромнее были. Но, Даня молодец. Он отчаянно упирался. А главное, он тут же по горячим следам стал анализировать и разбирать игру. Сам замечал свои ошибки. Например, то, что армии были слишком большие (2000:2300) - это очень много. Тут бы, скорее, подошел формат (1500:1800) ну или около того. Затем тактика, он точно подметил, что его не многочисленная армия была растянута на весь стол, что позволило мне расчленить её и оторвать правый фланг немцев (мой левый) от основных сил. Ослабить его и в последствии уничтожить, а освободившимися силами нанести решающий удар по деревне. Но и уже упомянутые ветераны. Наверное, стоило взять не ветеранов, а обычную пехоту, но не два, а три отделения. В обороне, да и так немцы хороши. Как бы то ни было, игра получилась очень интересная и поучительная. Но мой оппонент так воодушевился и проникся историчкой, что хочет продолжения боев на этом же месте, но уже чуть по другому сценарию. В общем-то я не против, посмотрим, что получится? Хотя и других событий для отыгрыша предостаточно.

     По нашей игре, пожалуй, и все. Если что-то упустил, то Даня в комментариях дополнит. А вот жизнь в клубе меня не перестает радовать. Опять все столы были заняты.

 Слева парни в очередной раз пытались разрушить Карфаген, воплощая желание Марка Порция Катона Старшего, своими легионами 15 мм фигурок.

 Справа Янки громили Конфедератов, ну или наоборот? В общем, страшное побоище за крошечную переправу.

 

Было здорово, интересно даже поглядывать со стороны. Просидели до темноты. День пролетел мгновенно, чуть на футбол не опоздал. Но все же эмоции и положительный заряд энергии того стоили. Вот на этой позитивной ноте, пожалуй, и закончу сегодняшний репортаж. Надеюсь, что следующий не заставит себя долго ждать, ведь планы на следующую субботу уже сверстаны. Ну, а на сегодня всё! Всем спасибо за игру и внимание. И пока, до новых встреч!