Bolt Action - II редакция

 

Торунь в огне!

     Привет, мои уважаемые читатели! Как и обещал, продолжаю знакомить вас с очередным репортажем с нашей игры по правилам «Bolt Action» второй редакции. Две недели назад мы с Юрой Бояриным отыгрывали немецкий штурм старинного Кракова во время начала Второй мировой войны. Играли на 2000-2300 кредитов на сторону. Мне удалось управиться за пять ходов. Теперь же ситуация обратная. Юрины поляки попробуют отбить у немцев ж/д вокзал в Торуни (Торунь-восточный), пользуясь перевесом в 300 кредитов. Т.е. у меня (Вермахт) 2000 кредитов и я в обороне, у Юры (Войско польское) 2300 кредитов и он в наступлении плюс артобстрел перед началом игры.

    Писать историческую справку в этот раз даже не хотелось. Столько раз я её писал на этот период и этот театр войны. Но всё же, не изменяя традиции, буквально несколько строк. Для ввода в тему.

Краткая (ну очень кратенькая) историческая справка

на первые дни Второй мировой войны

в районе Польского коридора.

      В результате боев 1-3 сентября 1939 года половина армии «Поморье» была разгромлена немцами, польские войска оставили западный берег Вислы и Польский коридор, однако части армии сохранили боеспособность, что позволило под их защитой отступить соседней армии «Познань». Это в конечном итоге привело к тому, что польские войска сумели провести организованный контрудар в ходе битвы на Бзуре. К вечеру 3 сентября дивизии группы «Восток» (4-я и 16-я пехотные дивизии бригадного генерала Миколая Болтуча) получили приказ отойти к Торуни, поскольку на правом фланге в полосе армии «Модлин» наметился прорыв немцев. Приказ был выполнен и именно соединения группы Восток стали удерживать фронт против немецкого натиска.

    А главное, третьего сентября по сути и началась Вторая мировая война. Поляками был подписан приказ об организации обороны Варшавы. И как реакция на вторжение войск Вермахта в Польшу именно 03 сентября в 11.00 - Великобритания объявила войну Германии, а в 17.00 - Франция объявила войну Германии. Было положено начало большой войны в Европе.

    Ну, а у нас события развернулись на другой день. 04 сентября. Части 4-й полевой армии Вермахта практически без боя овладели старинным немецким городом Торн (Торунь в польском варианте). И уже на следующий день соединились с 3-й армией в районе Грудзёндза, замкнув кольцо окружения противника в польском коридоре. Но, у нас 04 сентября поляки внезапно атаковали Торунь.

***

      В буфете первого класса железнодорожной станции Торунь-восточный завтракали три немецких офицера. Командир роты 94-го пехотного полка (32-й пехотной дивизии) обер-лейтенант Герман Цюльсдорф и два лейтенанта его роты: саксонец Отто Эске и шваб Вильгельм Эггеман. В отлично прибранном заведении было пусто. Пассажирские поезда не ходили вот уже четвертый день, как только началась война, а редкие грузовые почти не останавливались на станции, предпочитая поскорее проскочить на юг и уж во всяком случае путешественников   на вокзале не оставляли. Поэтому трое немецких офицеров завтракали в полном одиночестве. Услужливый немолодой польский официант внимательно следил за гостями, своевременно меняя блюда и приборы, подносил напитки и в то же время оставался почти незаметным. Во всяком случае разговору товарищей не мешал. Впрочем, разговор был не секретный. Так, утренняя болтовня. Герман Цюльдорф в полглаза пялился в утренний номер «Völkischer Beobachter», попыхивая сигарой. Двое других допивали своё пиво. «А что, господа» - поставив кружку на белоснежную крахмальную скатерть начал было разговор Эске. «Это польское пльзеньское вполне. Не хуже нашего» - утвердительно заявил лейтенант. «Это не польское, а чешское» - не вынимая сигары изо рта и не отрывая глаз от газеты заметил Цюльсдорф. «А Чехия граничит с Баварией, поэтому и культура пивоварения у нас одна» - умозаключил обер-лейтенант. Второй лейтенант, отпив еще немного из своей кружки, начал новую тему: «Господа, вчера, когда через Торн проходили наши танки третьей дивизии, я разговорился с одним капитаном-танкистом. Он всё нахваливал наши новые Panzer III. Отличные машины, с хорошей броней и орудием. А главное, в каждой новейшая радиостанция. Он даже позволил мне немного послушать эфир. И я лично смог убедиться в качестве станции. Почему-то сразу поймал Лондон. Представляете, Лондон! И по радио из Лондона сообщили, что англичане и французы объявили нам войну. Но как, я не пойму, на танковую радиостанцию можно вот так легко поймать радио Лондона? Ведь мой родной Мемминген гораздо ближе к Англии, но там с трудом можно поймать радио из Лондона». «Это ретрансляторы, дорогой Вилли» - выпустив на этот раз клубы табачного дыма пояснил обер-лейтенант. «Волну поймала не танковая станция. А польский ретранслятор, а уж танк подхватил его сигнал. А в Германии иностранные голоса попросту глушат» - с видом знатока подытожили ротный командир. «А войну нам действительно объявили. Вот и в «Völkischer Beobachter» об этом пишут» - с этими словами Цюльсдорф наконец-то вынул сигару изо рта и потянулся к сверкающей будто брильянт хрустальной пепельнице. Вдруг оконные стекла буфета как-то странно зазвенели, словно поддались мелкой дрожи, и через мгновение раздались мощные взрывы! Один, второй, третий. Офицеры мгновенно подскочили, а старый официант, не привыкший к голосу войны, довольно проворно рухнул на до блеска натертый паркет буфета, прикрывая дрожащими руками свою седую голову, уронив при этом серебряный поднос с очередным блюдом. Взрывы не прекращались. Очевидно было, что артиллерия прицельно бьет по вокзалу. «За дело, господа!» - быстро произнес Цюльсдорф и офицеры мгновенно покинули гостеприимный буфет. Выскочив на улицу, моментально оценив ситуацию,  Цюльсдорф понял, что это не ошибка своих, не «дружественный обстрел», а полноценная атака какой-то польской части на город. На площади, куда выскочили офицеры, суетились солдаты их роты. Артобстрел уже закончился и офицеры почти без риска направились занимать свои заранее оговорённые на этот случай позиции. Эггеман направо, Эске на левый фланг расположения роты. Обер-лейтенант остался в центре у вокзала вместе с минометным взводом. 

Вскоре пришли первые донесения, обстрел не нанес существенного урона, лишь в одном взводе погиб один боец. Остальные подразделения не пострадали. Еще минут через пять пришли очередные доклады, что с севера по улицам Торуня к вокзалу движутся польские танки с пехотой. То там, то в другом месте защелкали выстрелы.  

Территория вокзала в Торуне была весьма разнообразна. Если южная часть выходила на площадь с памятником не то Домбровскому, не то Понятовскому была застроена домами, то северная представляла собой пустырь с бесчисленным количеством железнодорожных путей. Лишь по флангам виднелись строения. Слева склады товарной станции и водокачка с депо, а справа к станции подступали городские кварталы. Теперь обер-лейтенант воочию наблюдал на пустыре напротив здания вокзала появление нескольких польских танков.

+

 

На минометную батарею пришли координаты целей от разведчиков и первый ответный залп минометов возвестил о начале боя. Минометы били по польским танкам. Но огонь был не точен, к тому же стальные машины постоянно маневрировали и артиллерийские разведчики постоянно давали поправки на цели. Из здания вокзала по польским танкам ухнула противотанковая пушка - мимо! Орудие лишь раскрыло свою позицию. Теперь все танки противника били по нему. Артиллеристам еще удалось сделать несколько неудачных выстрелов, но вскоре орудие замолчало. В здание вокзала для его защиты был отправлен пехотный взвод (два отделения) и расчет огнеметчиков. Справа лейтенант Эггеман довольно быстро сориентировался в обстановке. Его солдаты заняли оборону в домах по обе стороны улицы, по которой под прикрытием танка и танкетки медленно продвигалась вперёд польская пехота. 

Расчет противотанкового ружья, приданный взводу Эггемана, довольно точно бил по бронетехнике противника. До поры до времени, бронебойщикам все никак не хватало мощи боеприпаса пробить польские машины, хотя попадания были видны отчетливо. Но все же вскоре посреди дороги запылала польская танкетка. 

Польская пехота припала к земле, затем начала расползаться по окрестным домам. Тут на помощь солдатам Эггемана пришла тяжелая полковая гаубица, не весь откуда взявшаяся в районе вокзальной площади. Артиллеристы довольно быстро сориентировались и поддержали огнем свой правый фланг. Они довольно точно первым же снарядом похоронили польское пехотное отделение в доме. Большой кирпичный дом сложился под тяжелым 150 мм снарядом словно игрушка. Поляки остановились. 

      На противоположном фланге взвод лейтенанта Эске решил закрепиться в зданиях товарной станции. Но поляки бросили на этот участок довольно крупные силы. Против двух немецких отделений и самого лейтенанта поляки выставили четыре своих и пулеметный танк. К тому же взвод Эске вступал в бой не дружно. Отделения бились поочередно. И если первое отделение уже заняло пакгауз, приняв на себя весь вражеский огонь, то второе отделение только направлялось к товарищам.

 Первой же атакой поляки буквально смяли оборону в пакгаузе, перебив весь его маленький гарнизон. Легкая немецкая полевая гаубица, замаскированная на этом участке в доме напротив пакгауза, хоть и пыталась помочь своим товарищам, но делала это не убедительно. Её снаряды, хоть и точно ложились в цепях наступающей польской пехоты, все же не могли остановить её продвижения. С потерей опорного пункта в пакгаузе ситуация на левом фланге становилась критической. Второе отделение пехоты, застигнутое врагом на открытом пространстве железнодорожных путей, становилось желанной, а главное, лёгкой добычей. С потерей этого отделения немцы оставались на этом фланге вовсе без пехотного прикрытия, а значит - прорыв. Охват гарнизона вокзала, уничтожение артиллерийских позиций в тылу. И тут лейтенант Эске принимает безумное на первый взгляд решение, но единственно верное в этой ситуации. Он в отчаянии в одиночку, лишь с одним своим ординарцем, бросается в контр-атаку.

 Конечно, выстрелы его МП и винтовки ординарца не смогли нанести какой-то существенный ущерб противнику, но эффект неожиданности. Поляки встали и сконцентрировали весь огонь на храбром лейтенанте. Эх, не выпить больше отчаянному храбрецу пива, не посидеть в старой доброй немецкой пивной! Буквально изрешеченные пулями тела упали к ногам противника. Но время было выиграно. Отделение, застигнутое врасплох на железнодорожных путях, воспользовалось заминкой противника, вернулось обратно в ближайший дом под прикрытие толстых каменных стен. К тому же, видя бесперспективность стрельбы минометов по танкам, из центра по польской пехоте на левом фланге открыли огонь немецкие минометы. Теперь эффект от их огня оказался куда более впечатляющим. Огнем   прикрыли отход товарищей солдаты, засевшие в здании вокзала. Ситуация и на этом фланге начала улучшаться.

А что же в центре? А в центре, после уничтожения поляками противотанковой немецкой пушки, польские танкисты осмелели и три их танка устремились к зданию вокзала. 

Теперь здесь решался исход боя. Подойдя довольно близко к вокзалу, польский танк остановился. Видимо для того, чтобы сделать прицельный выстрел. Но выстрел его был не удачен, а из здания вокзала выскочила пара юрких фигурок с огнеметом. Огнемётчикам не удалось подбить машину врага, но обездвижить её получилось. Смельчаки, правда, поплатились жизнью за эту дерзкую вылазку. Они почти сразу были срезаны огнем польского пулемета из другого танка. Но по застывшей машине почти одновременно ударили три немецких миномета, тяжелая и лёгкая гаубица. В дыму и суматохе не понятно было, чей снаряд достиг цели, но взрыв в танке был такой силы, что его бронированную башню, словно картонку, оторвало от корпуса и отбросило на несколько десятков метров. Этот пример остудил намерения других экипажей и польские танки уже не приближались к вокзалу. Словно гигантские черепахи, они продолжали ползать на приличном расстоянии от него, всякий раз пытаясь обстреливать небольшой гарнизон вокзала из своих пушек и пулеметов. Но потери были незначительные. Толстые каменные стены и расстояние сводили потери немцев к минимуму.

Ну, а справа поляки всё же решились на отчаянную попытку атаки. Пользуясь тем, что огонь тяжелой гаубицы противник перенёс в центр, польская пехота при поддержке единственного оставшегося тут танка бросилась вперёд. Первоначально ей сопутствовал успех! Полякам удалось уничтожить расчет немецкого противотанкового ружья и нанести урон одному из пехотных отделений. Но умелые действия лейтенанта Эггеманна, уже занявшего выгодные позиции, не позволили полякам развить успех. По сути, под командованием Эггеманна тут уже оказалось два взвода. Четыре отделения немецкой пехоты. При поддержке снайперов и, время от времени, стационарного пулемёта немцы буквально в труху разнесли всю польскую пехоту на этом фланге. Рукопашная атака польских ветеранов была отбита. А когда польские подразделения потеряли большинство личного состава, их в свою очередь атаковали солдаты Эггеманна. По пути досталось и танку. Нет, немцам не удалось его ни подбить и ни даже остановить. Но с потерей пехоты его пребывание тут оказалось бессмысленным. В окружении, а затем, в дальнейшем и пленении оказались два польских офицера и бригада медиков.

     Последнюю отчаянную попытку прорыва предприняли поляки на левом фланге. Довольно большой отряд польской пехоты рванулся вперед из района товарной станции к немецкой лёгкой гаубице. Но вместо того, чтобы решительно атаковать артиллерийский расчет, поляки предпочли остановиться и стрелять. Толстые стены опять пришли на выручку. Артиллеристы не пострадали, а вот ответным огнём двух немецких пехотных отделений противник был рассеян. Что примечательно, жирную точку в этом поставило спасенное часом раньше отделение лейтенанта Эске. Именно огонь этих солдат заставил поляков разбежаться.

Всё! У поляков, по сути, закончилась пехота. Захватывать восточный вокзал города Торунь им было не кем. Несколько копошившихся танков еще огрызались огнем, но сделать они уже ничего не могли. Развернувшись, вскоре они покинули город без всякой надежды на возвращение......

***

      Ну вот так прошел очередной наш бой. Бой довольно примечательный. В этот раз я вовсе не брал бронированную технику. В прочем, ни какую технику я не брал. Мой гарнизон состоял из 9 отделений пехоты, 3-х минометов, 2-х гаубиц (тяжелой и лёгкой), двух ПТ ружей, расчета пулемёта, огнемёта и снайперов. 

У Юры же я насчитал 4 танка, танкетку, 8 отделений пехоты (часть из которых была просто огромная, а часть ветераны), командиры и обязательные медики (причем не один отряд). На всё про все понадобилось шесть ходов. Продолжать было бессмысленно. Условия были следующими: за уничтожение отряда давалось одно очко, за захват вокзала - пять, причем каждому пехотному подразделению в вокзале. Очевидно, что все планы на выполнение задач были сорваны и к шестому ходу поляки просто физически не могли хоть что-то захватить. По кубам тоже ситуация сложилась в пользу немцев. Общий счет 10 : 6. Итог очевиден.

 В остальном же, как обычно, отличный выходной в кругу друзей. Причем Юра так воодушевился, что и сегодня (на следующий день) решил с кем-то биться в клубе по этим же правилам. Но это пусть он у себя репортаж публикует.

У меня же на сегодня всё. Спасибо Юре и Саше Чередниченко, который всю игру вытягивал кубики (и не всегда как я хотел бы). Разумеется, спасибо и вам за терпение и прочтение. Отдельное спасибо за комментарии. На том и раскланяюсь. Пока! До новых встреч!

Терновый венец II

 

Бой за Михайловку.

      Ну вот, друзья, готов репортаж с очередной игры из нашего клуба. На этот раз тест правил «Терновый венец» II редакция. Да в принципе, это уже и не тест, а полноценная игра. Не дождавшись каких-либо серьезных замечаний, я решил представить заказчику те правила и листы армий, работа над которыми завершена. Пусть теперь он голову ломает, как это предлагать любителям исторического варгейма. А мы, ваш покорный слуга и Александр Чередниченко, встретились в клубе и решили провести игру на 660-680 кредитов.

 Но без экспериментов всё же не обошлось. В этот раз я решил выставить только части марковцев. Но за то все, что у меня есть в наличии. Получилось три трёх ротных батальона. Правда, всё же пришлось мобилизовать одну роту из других частей. Роту собирал из офицеров других частей моей игровой армии. Затем артиллерийский дивизион в три орудия. Броневик «Генерал Марков» и марковскую конную сотню. Ну и куда же без вечных спутников марковских частей кубанских пластунов. Взял еще один батальон, шестой пластунский. Вот и весь отряд. Я никогда не проводил игры таким составом. Сплошная элита. Поэтому концепция была одна — только вперёд. Отряд красных под командованием моего товарища и оппонента в этой игре был не менее внушительным. Пять батальонов пехоты (один из которых элитный, остальные регулярные), броневик и две батареи в пять орудий (одна из которых мортирная). В общем-то все для хорошего боя. Сценарий тоже под стать набранным войскам. Для победы надо было просто пересечь поле боя. Кто по итогу очередного хода это сделает, тот и выиграет бой, а с ним и игру.

       Обычно, когда я пишу репортаж с участием марковских частей, я охотно прибегаю к помощи летописца марковского полка подполковника-марковца Василия Ефимовича Павлова.

 Его замечательная работа «Марковцы в боях и походах за Россию 1917-1920» в двух томах давала отличный материал для любого репортажа. Обязательно что-то похожее находилось в этой книге, отражающееся на нашем игровом столе. Но что-то в этот раз пошло не так, книга у меня на компьютере не желает открываться, а переписывать довольно большие куски с бумажного носителя не очень хочется. Так что в этот раз рассказ полностью за моим авторством. Но для начала немного истории.

Общая ситуация на Южном фронте

к весне 1919 года.

      В начале 1919 года в связи с победой на Северном Кавказе и закреплением за собой стратегического плацдарма на Кубани и Ставрополье, белое командование планировало переброску войск на царицынское направление с одновременной подготовкой наступления на Астрахань с задачей захвата Царицына и нижнего течения реки Волги, чтобы установить связь с армией Колчака. Это наступление с одновременными наступательными операциями на харьковском и воронежском направлениях должно было в итоге привести к стратегическому удару по центру России. Однако к февралю – марту 1919 года ситуация на Южном фронте коренным образом изменилась в пользу Красной Армии. Линия фронта, которая уже подходила к Воронежу и Курску, что создавало предпосылки для решительного наступления на московском направлении, с успехами Красной Армии в Малороссии и Новороссии, падением режимов Директории и Петлюры в Киеве, откатилась к Приазовью. В январе – феврале 1919 года захлебнулось третье наступление Донской армии Краснова на Царицын. Донская республика  переживала кризис. Донская армия отступила из-под Царицына. Их части были сильно деморализованы. В итоге Донской фронт, доходивший до Лиски, Поворино, Камышина и Царицына, был совершенно расстроен и отступал к Северному Донцу и Салу. Красная Армия, не встречая серьёзного сопротивления, наступала на Новочеркасск. В этих условиях донское правительство запросило срочной помощи у Деникина. К тому же, после поражения немцев в первой мировой войне и их ухода с оккупированных территорий в Малороссии, открылся левый фланг Донской армии. Линия фронта сразу увеличилась на 600 километров. Причём эта брешь приходилась на большевистски настроенный угольный бассейн Донбасса, где Красную Армию активно поддерживали местные отряды. Белое командование направило на помощь казакам пехотную дивизию Май-Маевского. Донецкий отряд Май-Маевского занял участок от Мариуполя до Юзовки. В результате небольшой отряд Май-Маевского то наступая, то отступая, постоянно маневрируя, успешно выдерживал напор значительно превосходящих сил Красных — левого крыла Украинского и правого Южного фронтов. Деникин же не мог в это время выделить дополнительные силы. Белое командование пыталось создать новые мощные соединения на юге России, направив в качестве костяков новых формирований отряды в Крым, Северную Таврию и в Одессу.

      К тому же в это время на Севером Кавказе кипели последние яростные бои в Терской области, в районе Грозного и Владикавказа, завершая Второй кубанский поход. Сразу же после захвата Владикавказа (10 февраля 1919 г.) на север пошли эшелоны Добровольческой армии – в авангарде была Кавказская дивизия генерала Шкуро, за ней следовала 1-я Кубанская дивизия корпуса генерала Покровского, 1-я Терская дивизия и другие части. Таким образом, белое командование вынуждено было изменить первоначальный план наступления главными силами на Царицын, чтобы сохранить Донскую область и позиции в Донбассе. При этом сохраняя возможность наступления на царицынском направлении.

      В мае 1919 начинается наступление Белых армий в общем направлении на северо-запад и северо-восток, Кавказская армия барона Врангеля наступала на Царицын, Донская армия прорывалась на соединение с восставшими донскими казаками (Вёшенское восстание), а Добровольческая армия наступала на Харьков. С этого времени 1 армейский корпус добровольцев неизменно выполняет роль тарана на направлении главного удара Добровольческой армии. Об одном бое в Малороссии и пойдет сегодня речь.

***

       Состав, лязгнув колесными парами о рельсы, покатился дальше. Миновали Купянск. Вагоны как будто покатились медленнее, осторожнее что ли? Впереди отчетливо грохотала канонада. Приближался фронт. Ночью состав остановился на станции Грушевка. Пронеслось по вагонам - Выходить на построение. Словно картофель из внезапно порвавшегося мешка, на землю из теплушек посыпались солдаты, с платформ артиллеристы деловито начали стягивать орудия. Через час, проведя перекличку и перестроив батальоны в походную колонну, бригада двинулась вперед. В голове и боковом охранении пластуны шестого батальона. Впереди, верстах в трёх, разъезды марковского эскадрона, затем поочередно первый офицерский, второй и третий марковские батальоны, три взвода марковского артиллерийского дивизиона и в хвосте колонны перед обозом броневик «Генерал Марков». Шли молча, изредка перебрасываясь незначительными фразами, шутками, да покуривали в кулак. Черная украинская ночь, так внезапно накрывшая теплушки еще на подходе к Грушевке, потихоньку начала отступать на Запад. За спинами уставших бойцов занималась заря. Ночью стрельба впереди почти перестала доноситься. Всё стихло. Было понятно, что фронт заснул. Ночь и сон сделали свое дело. Прошли верст двенадцать. Внезапно с передового охранение примчался казак в белой кубанке и сразу к штабу. О чем-то переговорил с командиром бригады.

 Приказ — короткий привал и через четверть часа построение. Но теперь уже строились не для похода. Первый и второй батальоны уходили на правый фланг. К штабу вернулся весь конный эскадрон. Третий и пластунский батальоны на левый фланг, с ними пошла и артиллерия. Протарахтел, обдавая всех керосиновыми парами, броневик, занимая позицию в центре. Рядом в боевом порядке встали кавалеристы. Стало совсем светло. И теперь было можно рассмотреть поле предстоящего боя. Местность совсем открытая с невысокими холмами и неглубокими овражками. Небольшие рощицы в центре и на правом фланге не сильно затрудняли возможные передвижения и манёвры. Слева село с белёными хатками. В общем-то, тысячу раз виденный пейзаж Малороссии. Построились, и короткое: «В атаку»! Батальоны дружно шагнули вперёд.

 Лишь слева, видимо оставленный в резерве, прикрытый рощей, задержался второй батальон. Напротив, примерно в версте впереди, прямо по центру по селу открыла огонь красная батарея. Било до трёх взводов артиллерии кучно, но с большим недолетом. В атаку на батарею в миг бросился наш конный отряд и вперёд поспешил броневик.

 

Со стороны села, а это оказалось небольшое селение с типичным для этих мест названием Михайловка, ударила наша артиллерия, удачно накрывшая батарею противника. Но с первого залпа уничтожить красные орудия не удалось. Большевики чуть замялись от полученных повреждений, но тут же перевели огонь на атаковавший их эскадрон. Опять залп неудачный для них. Эскадрону досталось, но не сильно, как могло бы быть. Правда, это заставило кавалеристов отвернуть от батареи и взять правее. Но к несчастью, там навстречу кавалеристам выехал Красный броневик. Не успев как следует обстрелять конницу, броневик попал под очередной залп нашей артиллерии и был уничтожен. Эскадрон влетел на холм!

      А в Михайловке в это время творилось что-то невообразимое. Изначально туда устремилась наша батарея и третий марковский батальон. 

Отряженные им в поддержку пластуны по пути попали под огонь вражеских гаубиц. Те били откуда-то из далека и очень не точно, тем не менее они серьезно замедлили продвижение вперед пластунского батальона. Как уже было сказано выше. Батарея, едва достигнув хат Михайловки, мгновенно развернулась и вступила в бой, подавляя противника в центре. А роты третьего батальона, едва достигнув середины села, встретились с превосходящими силами пехоты противника. Её было много, и она была повсюду. Заняв дома,  Красные в каждом из них организовали ротный опорный пункт. Добровольцы же были застигнуты на открытой центральной улице, попав в полуокружение под перекрестный огонь. Их обстреливали по фронту и с флангов. Потери были чудовищные. В скором времени одна из трех рот марковцев просто перестала существовать. Все её бойцы были либо убиты, либо ранены. Оставалось лишь одно - решительно атаковать! Обескровленные, но не сломленные, две оставшиеся роты с криками Ура! бросились в штыковую атаку, буквально вычищая каждый дом от красной заразы. Видимо, противник не ожидал такого от почти уничтоженного врага? Уступая в рукопашных схватках, он постепенно начал отступать, покидая дома и неся при этом большие потери. Дом за домом, двор за двором добровольцы продвигались вперёд. Вот уже и околица. Остатки красного батальона бегут, но и сил продолжать преследование уже нет. К тому же из-за рощицы в центре на село повел наступление еще один Красный батальон.

 Хорошо, что в это время подоспели пластуны. С ходу кубанцы вступили в бой, утроив импровизированный гарнизон Михайловки. Да и красные гаубицы замолчали, боясь, видимо, попасть по своим. Тут войска противников почти смешались. Правда теперь инициативу твердо перехватили Белые. Ситуация полярно поменялась. Теперь наша пехота занимала дома. А Красные остались в чистом поле.

       В центре, с потерей броневика, красные не предпринимали больше активных действий. В свою очередь наш броневик «Генерал Марков» выскочил на красную батарею, кося прислугу из своих пулеметов. В четверть часа всё было кончено. Так и не выстрелив больше ни разу, остатки красных артиллеристов бежали с батареи, оставив нам в трофеи свои пушки и гору снарядов.

       На правом фланге первый батальон Марковского полка под командованием своего командира (полковника Блейша) продвигался вперёд. Быстрым шагом в полный рост шли бойцы навстречу врагу. Пройдя вперёд сажень четыреста, не встречая сопротивления, они достигли вершины холма и ....., на мгновение замялись, как и чуть раньше наша кавалерия.

 

Из-за холма было не видно, но стоило взойти на вершину, как взору добровольцев открылась впечатляющая картина Красного «кулака». Там за холмом занимали свои позиции три Красных батальона, готовых, словно сжатая пружина, в любой момент броситься вперёд. По инерции марковцы бросились на втрое превосходящего противника. Красные ответили дружным залпом, затем вторым, третьим. Многие из добровольцев так и не дошли до цели, навечно уткнувшись в траву лицом. Но те, что дошли до врага, бились отчаянно. Всё же троекратный перевес сказался. Взвод за взводом, рота за ротой батальон Блейша таял. Отправленный на помощь офицерскому батальону, второй марковский батальон не смог в корне изменить ситуацию.

 Возможно,  совместный удар двух батальонов и достиг бы успеха? Но поочередные удары ни к чему толковому не привели. Второй батальон так же, как и офицерский, был рассеян. Теперь этот фланг держала пулеметная команда второго батальона Марковского полка, да выскочивший на фланг противника броневик, разделавшийся с Красной батареей. Правда, отчаянный рывок броневика не привел к желаемому результату. Он внес сумятицу в ряды Красных, разогнал две роты и уничтожил артиллерийских наблюдателей, но и сам пал жертвой собственной самонадеянности. Экипаж был буквально изрешечен пулями большевиков, никакая броня не уберегла экипаж от пришедших в себя после шока от появления Белой бронемашины. Но ужасающие жертвы, вылившиеся в потерю двух марковских батальонов на правом фланге, не пропали зря. Во-первых, в многочисленных рукопашных схватках Красные так же понесли большие потери, добавил им потерь и вовремя появившийся здесь Белый броневик. К тому же они все это время оставались на своих позициях, не проявляя инициативы. Белые же поменяли позицию наблюдателя и теперь довольно точно начали уничтожать остатки Красных банд на этом фланге, а единственный пулемет довольно прочно держал позицию. 

В довершение всего, на противоположном фланге пластуны и остатки третьего марковского батальона прорвали оборону красных, вышли на позицию гаубичной батареи и захватили штаб красной дивизии. Единственное, чего красным удалось напоследок тут сделать, так это добить третий марковский батальон.

      Весть о разгроме штаба и потере всей артиллерии очень быстро разлетелась по остаткам частей противника. О наступлении и тем более прорыве уже речи не шло. Разбитые красные роты, теряя своих бойцов, в беспорядке начали оставлять позиции. Вскоре стрельба и вовсе стихла. Но победа добровольцам досталась дорогой ценой. В этот день их потери составили три марковских батальона (целиком) за исключением двух пулемётных команд, марковского эскадрона и броневика. Пластуны потеряли до половины личного состава, но сохраняли боевой дух и видимость подразделения. Единственное, кто безусловно остался в выигрыше в результате боя, так это марковская батарея, увеличив за счет трофеев количество орудий почти втрое и захватив немалый запас снарядов. Бой закончился, противник бежал, но преследовать его было не кем. 

***

     Вот так и закончился этот удивительный бой. Саша сражался, как лев, и если бы не мелкие тактические ошибки с его стороны, не известно за кем осталась бы победа? К тому же поле боя во время игры так никто и не пересёк. Бой был выигран путем уничтожения штаба противника. Ну и да, конечно, мне уже ничего не стоило вывести тех же пластунов в следующем ходу, а остатки красных об этом не помышляли. Они так и продолжили топтаться на своих первоначальных позициях. Но тем не менее, что в итоге? А в итоге, как обычно, отлично проведенная суббота в кругу друзей и соратников по хобби. К тому же в этот день в клубе было непривычно многолюдно. За соседним столом продолжали утюжить пустыню Северной Африки немцы с англичанами. 

Парни давно переплюнули Роммеля, ведя бои в пустыне вот уже третий год, так и не выявив победителя. Заглядывали гости: Олег Шевцов, Денис Зубков и Саша Ковганов. Всех их я был рад увидеть и переброситься парой слов. Думаю и они остались под впечатлением от увиденного. Что же касаемо Александра Чередниченко, то ему отдельное спасибо за игру и упорное сопротивление. Его мастерство растет. Очень хочу посмотреть, как он будет играть с кем-нибудь другим. Уверен, что победить его будет невероятно сложно. 

    Вот на этой позитивной ноте, пожалуй, и закончу своё повествование. Еще раз всех поблагодарю за внимание и надеюсь, что следующий репортаж не заставит себя долго ждать.

На этом и закончу. До встречи тут же в следующий раз. Пока!