Терновый венец. репортаж Андрея Крулёва

     

  Привет, друзья. Как я писал, в последние выходные августа я не мог присутствовать в клубе по семейным обстоятельствам. Но, к моей великой радости, мои коллеги все же посетили клуб и провели интересную, на мой взгляд, игру по правилам "терновый венец"-II. Я их просил написать отчет, чтобы поделиться с вами и самому быть в курсе. Причем оба участника пообещали мне это сделать. Встречались Андрей Крулёв за РККА и Александр Чередниченко - за Белых. У меня была мысль показать оба репортажа. Андрей уже во вторник представил мне свой, он мне очень понравился. Правда, показался незаконченным. А вот от Саши я так ничего и не дождался. Ждать дальше не имеет смысла, поэтому представляю на ваш суд репортаж Андрея. Читайте, комментируйте. Думаю, автор этого очень ждет. Ну, а версию Белых, мы - увы не увидим.

Петрограда не сдавать?

   – Ноги! Ноги береги! – кричал с перрона обходчик c красным от волнения лицом.

Боялся он не за свои ноги, так как стоял на почтенном расстоянии от вагона, откуда один за другим прыгали боевые башкирские скакуны. Непривычное зрелище для городских жителей вызывало восторг и тревогу одновременно. Кони подходили к краю вагона и молча соскакивали почти с метровой высоты на щебенку. Казалось, что несчастные животные в один момент переломают ноги… Но ничего подобного не происходило. Кони спокойно отходили от вагонов, видимо подобный маневр был не первый в их полной опасности жизни.

Азамат с нетерпением ждал, когда появится его верный боевой товарищ Тулпар, который делил с хозяином вся тяготы военной службы уже второй месяц. Вроде и небольшой срок для кавалериста, но, как известно, на войне день за два идет, а то и за все три. Родившийся батраком в Уфимской губернии Азамат, не смел и в мечтах ездить на таком прекрасном коне, он очень привязался к нему и вынужденная, хоть и непродолжительная разлука с Тулпаром во время дороги из Уфы до Петрограда, вызывала в добром сердце юноши настоящую тоску. Он, его отец и братья работали на мурзу, как теперь выяснилось на «помещика», разводили овец. Хорошую часть своего ленного дохода помещик спускал на лошадей, на которых с мечтательной завистью смотрели все башкирские мальчишки, которым не повезло родиться в знатной семье. Однажды владелец фермы решил поучить нерадивых работников за сокращение поголовья ягнят и, не слезая с коня арабских кровей, щедро раздавал удары нагайкой батракам, которые стояли и смиренно терпели моральные и физические унижения. О тех тяжелых временах напоминал Азамату незаживающий белый шрам над правым глазом. Шрам остался, но мурзы больше нет, нет больше тяжелого труда на жадного помещика, нет конюшни на четверть сотни отборных коней, нет ни мусульман, ни христиан, есть только братья пролетарии, которые сплотившись, стали на защиту нового справедливого мира и есть белая свора злых шакалов, которые метают вернуть старый мир.

Вот и показался среди прочих коней башкирского полка горячий Тулпар, он сразу заметил хозяина, в два прыжка оказался рядом, ткнул мордой ему в плечо. Обычно серьезный и задумчивый Азамт не смог сдержать улыбки и быстро достал из кармана шинели припасенный кусочек сахара. Конь фыркнул в знак благодарности, всадник нежно потрепал друга по гриве.

По дороге в штаб Азамат восхищенно озирался по сторонам. Нет, не высокие каменные дома, не мощеные улицы, не толпы людей поражали внимание башкира. Армия! Настоящая красная армия, о которой так много говорили комиссары на собраниях и митингах, явилась перед ним во всей красе. Ровными рядами маршировали красноармейцы в новеньких шинелях с лоскутами красной ткани на груди. Головы бойцов венчали диковинные шерстяные шлемы с алыми звездами. Командир сказал, что это особый полк курсантов, присланных из Москвы на усиление обороны Петрограда. На крепких откормленных боевых конях, пожалуй, не уступающим в лихости башкирским, гордо сидели кавалеристы, блестящие кожаные портупеи приятно поскрипывали, пуговицы и пряжки сверкали на солнце. В черных бушлатах под строевые песни шагали усатые матросы, пулеметные ленты поверх бушлатов придавали им особенно бравый вид. Поразил Азамата и урчащий, ощетинившейся пулеметами, броневик, о таких машинах смерти он только слышал от товарищей. Если у красных такая сила, то что же у белых? Почему же эти злодеи почти вступили в город? Почему спешно со всех фронтов Троцкий гонит наскоро сформированные полки на защиту Петрограда? Это предстояло узнать Азмату всего через несколько дней.

На третий день после прибытия в Петроград в составе первого эскадрона 3-го Башкирского полка Азамат с товарищами скакал на юго-запад. Приказ был прост – по проселочным дорогам зайти в деревню за поселком Кипень, занять южные подступы к деревне, при встрече с противником действовать по обстановке.

Решимости предавала речь комиссара Пилипенко, который утверждал, что белые измотаны, снабжения и подкреплений ждать им не откуда, полки и батальоны существуют лишь на бумаге, поскольку летнее наступление выжило почти всю их живую силу. Легкой прогулки комиссар не обещал, поскольку сам понимал, что крыса, загнанная в угол самая опасная, но необходимый для первого боя оптимизм бойцам он внушил.

В отличие от конницы два батальона пехоты из состава первого полка седьмой армии получили приказ, с боем выбить окопавшихся белых из деревни. Красная артиллерия дала несколько залпов по деревенским дворам, и пехота широким фронтом пошла в атаку.

Шквальным пулеметным огнем встретили наступающих белые. Разрывы снарядов с обеих сторон уносили десятки жизней. Вот и рукопашная, закусив ленточки своих бескозырок, балтийцы врывались в деревенские дворы. Из каждого окна, из-за каждого угла, не жалея патронов стреляли белые Талабского полка. В рукопашной беляки проявили такую решительность и злобу, что наступающие дрогнули.

А что же курсанты? Что же красная конница в новом обмундировании? Что же бронеотряды? Туман войны… Штаб первого батальона первого пехотного полка трижды посылал вестового с донесением. Ответ всегда один: «Ждать, в активное сопротивление не вступать». Сметен и раздавлен второй батальон красной пехоты, подняв руки, шагают подгоняемые талапцами отчаявшиеся пленные. Приказа все нет…

До эскадрона башкиров только доносятся отголоски сражения, кавалеристы молча двигаются вперед, вот закончился редкий лесок, перед эскадронами открытое пространство… Не успели еще последние кавалеристы выйти за кромку леса, как безжалостный снаряд, выпущенный с далекого холма разорвался в самой гуще наступающих. За ним еще и еще… Вперед! На артиллерийские позиции! Не считая потерь, башкиры, выхватив клинки, направили коней к холму, откуда белая батарея вела огонь, не считая снарядов.

Вот уже на холме показались белые эскадроны. Азамат даже успел разглядеть офицера в папахе и черной черкеске. Почему же они не скачут? Боятся? Боятся молодых башкирских солдат, так неудачно принявших боевое крещение? Нет. Они ждут. Послышалось знакомое урчание и показалось то железное чудовище, которым так восхищался несколько дней назад молодой всадник. Только теперь машина с нарисованным на боку треугольным триколором вызывала не восторг, а страх.

    Последнее, что видел Азамат была вспышка пулеметного огня из бойницы Фиата-Ижорского, последнее, что слышал бывший батрак было истошное ржание Тулпара, переходящее в хрип.

  Октябрьское наступление красных все же принесло победу. 7-я и 15-я армии, при поддержке кораблей Балтийского флота смогли отбросить войска противника от Петрограда, уже в декабре 1919 года армия Н.Н.Юденича фактически перестала существовать (большая часть сдалась в плен, более 15 тысяч перешли эстонскую границу, где были разоружены и практически истреблены в концентрационных лагерях). В историографии немало сведений, относительно успешного контрнаступления красных, однако даже самые бравурные публикации отмечают фантастическое упорство белой армии на Северо-Западе (10 дней фронт практически стоял) и существенные потери красноармейцев, в том числе и среди башкирской кавалерии.

                                                                                     ***

P.S. Ну, вот такой вот репортаж. Фото маловато, но мне больше не прислали. так что, не судите строго.

Правила Т.Гора

 

Последний бой полководца.

       Ну что, друзья мои, две недели пролетели, подошло к концу и лето. О как! Почти стихами заговорил. В общем, в минувшую субботу, как я вам и обещал, я вновь окунулся в клубную жизнь. На этот раз встретился на поле битвы с имперской армией Алексея Патрушева. Как известно, он пока всерьез завяз в XVII веке, пополняя ряды имперской армии Валленштейна. Правда, нас всех скоро ждет прорыв от него, это будет.... . Впрочем, об этом как-нибудь позже, а пока поля Тридцатилетней войны, год эдак 1632, конец августа.

      Сценарий, вернее, размер армий и условия победы придумывал Алексей, впрочем, по традиции, и игру он вел сам. Победа начислялась по очкам. Одно очко давалось за перевод подразделения на территорию, занимаемую противником. Уже в процессе игры я с удивлением узнал, что всего одно очко за любое количество переведенных отрядов (не логично на мой взгляд, по мне - надо было давать за каждый отряд). Остальные очки давались за уничтожение отрядов противника. Тоже сомнительно. Лёша объяснял, что надо исходить от стоимости отрядов, но я все равно не понимал как? Дескать потеря полка кирасир и полка стрелков - это не одно и то же, это очевидно. Но всё так? Отряды по количеству баз разные. И как на практике это сделать я до конца не понимал. И наконец, еще очко за гибель главнокомандующего. По мне, так это совсем странное очко. Тут нужны действия соперника. По сути он  (соперник) должен сам ввести главкома в отряд, затем этот отряд в рукопашную и только там (если повезет) главком мог погибнуть. И зачем, спрашивается, я такой подарок противнику буду делать? Ну да ладно. Для меня главное игра. А победа? Победа и есть. В общем, набрали армии на 750 кредитов. И я сразу решил удивить противника. Я много раз слышал от коллег, что некоторые рода войск в наших играх абсолютно бесполезные фигурки. Это раздается не зависимо от правил. Больше всего почему-то достается кавалерии. Вот и Лёша частенько заявлял о бестолковости лёгкой кавалерии в этот период. Да, она слабо вооружена, защищена и в основном бесформенна (т.е. не строится в плотные ряды для эффективной атаки), но ведь в ней есть и хорошие качества: скорость, маневренность. Вот я и решил доказать обратное. В надежде, что мне удастся переубедить Алексея и мой план сработает. В общем, я взял два отряда шведских драгун, вы уже поняли, что я представлял интересы традиционно шведского королевства. Лёша играл, опять же традиционно, за имперскую армию Габсбургов. Вернемся к драгунам. Так вот, я взял два отряда драгун по 6 баз и больше кавалерии у меня не было. Я сэкономил большое количество кредитов. Ведь кавалерия игрушка дорогая. Остальные отряды были пехотой и артиллерией (лёгкой). В этот раз 3,5 бригады отборной шведско-немецкой пехоты. Лёша по традиции набрал каждой твари по паре. А учитывая стоимость имперских кирасир, у Алексея набралось аж три отряда (баз эдак в пятнадцать), армии вышли по количеству разные. К тому же Лёша вдруг решил построить на поле город. Объяснив это тем, что с городом мы ни разу не играли. Я, естественно, возражать не стал. Хотя было любопытно посмотреть, как будут действовать кирасиры на узких улочках почти средневекового города.

Ладно, что-то я заболтался. Пожалуй, пора переходить к репортажу.

Прорыв под Нюрнбергом.

      Вялые, нерешительные действия армии Альбрехта фон Валленштейна под Нюрнбергом летом 1632 года просто вынудили действовать активнее шведскую армию в Европе. К осажденному в Нюрнберге королю шведов на помощь поспешил один из лучших его генералов, принявший после отъезда из Баварии короля командование над тамошней шведской армией. 

Густав Горн, узнав о осаде Нюрнберга, немедленно бросился на выручку своему королю. Пройдя за две недели почти 200 километров, от Вислоха до Нюрнберга, бросив по пути обозы, кавалерию и тяжелую артиллерию, с одной пехотой и драгунами Горн прибыл под стены Нюрнберга 28 августа. А уже на следующее утро повел своих храбрецов в атаку.

   Ровно в полдень, когда на колокольне Фрауэнкирхе (Церковь Девы Марии) в Нюрнберге отзвенели колокола, по булыжной мостовой загрохотали своими деревянными башмаками шведские солдаты одного из пехотных полков Горна.

Любопытные горожане, вот уже почти два месяца сидевшие по своим домам и со страхом ежедневно ожидающие штурма, а главное падения города, тут же высыпали на улицу. Под грохот барабанов, под приветственные крики горожан, под знаменами с тремя королевскими коронами по городу шли уставшие, запыленные от утомительных переходов, оборванные — НО! всё же бравые шведские солдаты из отряда Горна. Остальная шведская армия расположилась длинными цепями под стенами Нюрнберга. От городской стены до Цирндорфер Форста (лесной массив под стенами города).

      Когда в палатку к имперскому главнокомандующему Альбрехту фон Валленштейну буквально ворвался гонец с вестью о начале шведской атаки, новость  насторожила имперского главнокомандующего. Но через четверть часа, собравшись и взгромоздившись на свою породистую кобылу, Валленштейн прибыл в расположение своих войск, взглянул на шведов и расхохотался! Сквозь смех он задавался вопросом: что могут сделать с его блестящими ветеранами, закованными в броню, эти толпы оборванной шведской пехоты?

Слабым движением руки, утерев слёзы от смеха на глазах, Валленштейн махнул тем же кружевным лоскутком шелка в направлении противника, отдав тем самым приказ атаковать неприятеля своей кавалерией. Исполняя волю командующего в тот же миг, в самом центре позиций вперед поскакали лёгкие кавалерийские отряды имперской армии (эскадрон кроатов и эскадрон конных аркебузир). От шведской линии, наперерез врагу, выдвинулись также два драгунских конных отряда. Сойдясь на середине поля, лёгкие кавалеристы осыпали друг друга градом пуль, выпущенных с обеих сторон из мушкетов, пистолетов и аркебуз. Но это не возымело никакого эффекта. Только единицы всадников повалились на землю. Но после неудачного залпа с обеих сторон, отряды повели себя по-разному. Имперцы, разредив свои пистоли, как это обычно бывает развернули своих лошадей и попытались отступить под защиту пик своей пехоты, а шведские драгуны, напротив, вопреки уставу, обнажив клинки своих палашей пустились в догонку. Догнать удалось только замешкавшихся кроатов. В момент они были изрублены шведами. Второй эскадрон шведов прекратил преследование, поняв, что не догонит врага (уж слишком резво те ретировались), остановился, чтобы зарядить оружие. Бой начался!

     Тем временем на правом (шведском) фланге, пройдя маршем по городу, полк шведской пехоты, преодолев весь город, вышел на окраины и закрепился в крайних домах. На это с удивлением смотрели расположившиеся на полянке возле городской окраины на пикник и не получавшие ни каких приказов имперские драгуны.

     На противоположном фланге пехота «Зелёной» бригады сэра Джона Хепбёрна, буквально в поле, перед сражением, произведенного в генералы, с ходу повела наступление на фланг противника. Под градом имперских ядер пехота неумолимо двигалась вперёд. Впрочем, вскоре артиллерия врага была подавлена отрядом стрелков, выдвинувшихся вперед и довольно точно обстрелявших пушкарей противника. Часть артиллерийской прислуги была убита, а часть, бросив пушку, в панике бежала. Видя такую наглость шведов, на стрелков железной поступью направились имперские кирасиры. Стрелки не стали искушать судьбу, а предпочли отступить за линию пик своей «Зелёной» бригады.

     В центре, вслед за драгунами, шли отряды «Синей» бригады полковника Иоганна Георга Винкеля. Поддерживая довольно высокий темп движения, не обращая внимания на ядра пушек противника,  и разогнав по пути еще один кавалерийский отряд аркебузир, шведские пехотинцы преодолели середину поля и, остановившись, вступили в огневой бой с врагом.

  Валленштейн, увидев в самом начале боя фиаско своей лёгкой кавалерии, в гневе приказал казнить всех выживших кроатов с трудом добравшихся до своих. Исправлять положение он отправил эскадрон своей личной охраны. В сверкающих на солнце доспехах (не только люди, но и кони), в плюмажах и пурпурных плащах гигантские всадники неспешно выехали на авансцену. К этому моменту солдатам Валленштейна ружейным огнем все же удалось рассеять один шведский драгунский эскадрон.

     Кирасиры охраны главнокомандующего, едва появившиеся на передовой, надменно пустили своих скакунов на врага, в атаку! Но!!! не рассчитав свои силы, не достигли линий противника, а лишь загнали своих скакунов,  нарушили стройные ряды. Тут же к ним подскакали на расстояние в несколько шагов шведские драгуны. По такой лакомой целе, как личный конвой Валленштейна, со всех сторон палили шведские лёгкие пушки, пехота «Синей» бригады и всё те же подоспевшие драгуны. Враг не выдержал огня, дрогнул. Его ряды смешались еще больше, а кирасиры побежали. В преследование им рванули драгуны. Валленштейн просто побагровел от злости, увидев это. Рассудок покинул голову генерала. Он уже не отдавал отчет своим действиям.

 Возглавив атаку первого попавшегося на его пути кавалерийского подразделения, он повел его в атаку на врага в надежде изменить хоть что-то! Увидя порыв своего командующего, вся первая имперская линия отправилась в атаку, за исключением драгун на пикнике.

 Те благоразумно решили перенести свое пиршество с лужайки в лесок, подальше от шведских пуль. Но, если пуля не берёт неприятеля, то его обязательно достанет пика или палаш. И полк шведов, занимавший позиции в городе, внезапно атаковал имперских «туристов» в лесу. Результат закономерен. Троекратное преимущество шведов в численности и вооружении сказались. Имперские драгуны были уничтожены.

     На противоположном фланге имперские кирасиры атаковали один из пехотных полков «Зелёной бригады». Повиснув на пиках пехотинцев, в добавок получив залп от мушкетеров, предсказуемо кирасиры откатились назад, понеся большие потери.

    А что же Валленштейн, возглавивший атаку кого? Да, то ли со слепу, то ли гнев затмил глаза старому вояке, он возглавил атаку конных аркебузир. Атаковать лёгкой кавалерией плотные строи противника безумие. А атаковать кавалерией, у которой нет к тому же холодного оружия, просто преступление. Подлетев к шведам, аркебузиры дали привычный залп. Впрочем, залп оказался мало эффективным. И как по команде рванули назад (согласно имеющихся наставлений). Напрасно бился в истерике имперский главнокомандующий! Напрасно исторгал все знаемые им и сложносочиненные на ходу ругательства в сторону своих же солдат! В грохоте боя они его не слышали. А шведские драгуны, уже по привычке этого боя, бросились в догонку. Настигли врага и изрубили его в капусту (моральный тест имперцы прошли с -14). Самого Валленштейна драгуны пленили и волоком притащили к ногам Горна. Тот, в свою очередь, подарил пленника своему королю. Но это было позже. А пока - агония имперцев. Атаки на флангах отбиты шведами. Причем правый фланг просто перестал существовать. В центре потеряна вся кавалерия и главнокомандующий попал в плен.

Последняя отчаянная атака имперской пехоты, под градом пуль, на шведскую пехоту. Атака проиграна! А моральный тест провален с катастрофическими -10. Еще несколько сотен плененных имперских солдат и имперские штандарты к ногам победителя.

    Всё. Эпилог. Имперцы потеряли больше половины своей армии, главнокомандующего и почти всю кавалерию. Пушки захвачены врагом. Жалкие, некогда блестящие элитные полки бегут. Полный шведский триумф. Осада Нюрнберга снята, а Густав II Адольф обнимает своего лучшего генерала. Вот тут-то к ногам короля и бросают некогда всесильного Валленштейна. Жалкий, с петлёй на шее, под всеобщий хохот солдат и свиты короля он жмётся к ботфортам Густава Адольфа, надеясь найти в ногах короля защиту от справедливого гнева шведских солдат.

***

     Вот так прошла наша очередная игра. Считать очки победы не имеет смысла. Очередное поражение имперцев. На этот раз полный разгром с потерей главнокомандующего. Интересно, как Лёша оправдает его появление на следующей игре? Наверное, в виде выкупа отдаст Богемию или Пфальц? Не знаю. Но с удовольствием послушаю объяснение. Что же касаемо остального? Опять, как по мне, так это серьезные тактические ошибки. Алексей всё время пытается атаковать по отдельности (растопыренной ладошкой). Это позволяет мне отражать удары, концентрируя все силы на отдельных участках. А еще он не слушает. Не слушает, к примеру, когда я ему говорю, что атака даже тяжелой кавалерией пехоты в условиях 17 века = самоубийству (проверено собственным опытом несколько раз), он не верит и пробует, повторяя ошибки. В общем-то, конечно, он еще учится, но все же уже определенный опыт у него есть. И я жду от него лучшей игры. И еще одно, прошу заметить, во избежании кривотолков, что я заранее подогнал ландшафт под свои задачи, я даже не подходил к формированию стола. А план? Конечно, при формировании армии план на игру у меня был и, как мне кажется, я его не плохо реализовал. Впрочем, судить вам, мои уважаемые читатели. Ну, а у меня на сегодня всё. Позвольте откланяться. Пойду допрашивать пленённого Валленштейна (шутка). А с вами попрощаюсь. Надеюсь, не на долго.

Пока! До новых встреч.