Терновый венец II редакция

 

Взятие Елабуги.

(весна 1919 года).

     Добрый день, мои уважаемые читатели. Пришло время для нового репортажа из нашего игрового клуба. С удовольствием публикую его, вынося на ваш суд.

    В этот раз решили провести очередной тест правил «Терновый венец» II редакция. Постоянные читатели знают, что это правила на эпоху Гражданской войны. А  II редакция охватывает более обширный период и вполне годится на отыгрыш сражений войн начала ХХ века. Но, ближе к делу. Играли с Андреем Крулёвым, на 641 кредит.

 Почему так точно? Да потому, что обе армии были набраны точнёхонько на это количество (такое встречается крайне редко, у меня это впервые). Еще за неделю до игры Андрей предложил сценарий борьбы на Востоке России, Колчак и всё такое. И идти по хронологии. В принципе, я не вижу смысла такой жесткой привязки темы к местности. Потому что на каждом направлении (Фронте Гражданской войны) армии отличались по своему составу, а главное, визуально. И если с красными более менее все довольно одинаково (в плане униформы), то у белых она отличалась нюансами. Ну, например, приборным цветом казачьих мундиров, нарукавными шевронами и т.д. Игровые армии красить на каждый театр военных действий не целесообразно, а значит, имеется большая возможность нарваться на хейт. Обязательно найдется «умник» (не покрасивший ни одной фигурки), который предъявит за алый цвет лампаса забайкальского казака или добровольческий шеврон на рукаве сибирского стрелка. Но желание Андрея я всё же удовлетворил, хоть и отчасти (не Сибирь, как он хотел, а Урал). Чешский период и период белых армий без погон всё же упустили. Начали с Колчака. Весеннее наступление 1919 года. А конкретнее, события в Вятской губернии на реке Каме. Взятие Елабуги, довольно значимого купеческого города. И хотя исторически красные оставили город практически без боя, мы решили за него пободаться, давая разгул своей фантазии. Но сначала, как всегда, пару слов исторической справки. Чтобы ввести большинство читателей в курс дела.

Краткая историческая справка

на март-май 1919 года на Урале.

В начале марта 1919 года 107-тысячная армия А. В. Колчака развернула наступление с востока против примерно сопоставимых сил Восточного фронта РККА, намереваясь соединиться в районе Вологды с Северной армией генерала Миллера (Сибирская армия), а основными силами наступать на Москву. Южное крыло стремилось соединиться с Добровольческой армией Деникина в районе Саратова.
В марте-апреле 1919 года Русская армия Колчака, взяв Уфу, Ижевск и Воткинск, заняли весь Урал и с боями пробивались к Волге. Большевики в панике бросали на восточный фронт все свои резервы, снимая части с других фронтов. Проводили тотальные мобилизации. На восточный фронт отправился Председатель Революционного военного совета Троцкий, средневековыми варварскими методами восстанавливать дисциплину в деморализованной Красной армии. Вскоре эти действия дали свои плоды. Белые сначала были остановлены превосходящими силами Красной армии на подступах к Самаре и Казани. 12 апреля в тезисах о положении на Восточном фронте Ленин выдвинул лозунг «Все на борьбу с Колчаком!». 28 апреля 1919 года красные перешли в контрнаступление, в ходе которого 9 июня заняли Уфу. Началось контрнаступление Красных, положившее конец планам адмирала. Да и ему самому.

Ну, а у нас на столе события развивались следующим образом: Красные пытались удержать уездную Елабугу, Белые во что бы то ни стало - её взять.

***

… По не мощенной дороге уральского тракта, урча на подъемах, выпуская клубы сизого бензинового дыма не спеша катился вперед маленький черный Форд полковника Осипова, командира Третьей Иркутской стрелковой дивизии армии Верховного правителя России. Накануне бойцы его первой бригады с боем, с ходу овладели старинным купеческим городком Елабуга, восстановив в уездном городе законную власть. Теперь же полковник лично желал посмотреть на плоды трудов своих воинов. С трудом перевалившись через очередную крутую горку, старенькая машина внезапно выскочила из леса на простор, в неширокую пойму речушки Тойма (притока Камы). Впереди показались крыши строений и золоченые купола многочисленных церквей Елабуги. Миновав еще версту — полторы, автомобиль свернул с тракта и проворно нырнул на городскую улицу. Кругом царило оживление. Город был буквально наводнен людьми. Казалось, что все население, облачившись в свои лучшие наряды, в один час высыпало на улицу. Где-то играл духовой оркестр, наполняя воздух мелодией «Грома победы», местные купцы со своими многопудовыми женами, немногочисленные чиновники да и просто обыватели беспрестанно кричали - «Ураа!» и «Слава!». Хорошенькие девушки-курсистки и гимназистки старших классов, раскрасневшись от волнения и свежего весеннего воздуха, бросали к ногам марширующих рот иркутских стрелков цветы, срезанные в тайне от своих матушек в домашних горшках герани, стоящих на подоконниках. Досталось и Осипову. Едва его автомобиль показался на Казанской, как толпа, почуя в нем большого командира, завопила - «Ураа!» и к колесам Форда полетели разноцветные цветы! Промчав по улице еще немного, свернув на Успенскую, Форд остановился возле небольшого кирпичного особняка, дома купца Стахеева (богатого и уважаемого в городе человека). В доме временно размещался штаб бригады полковника Ракитина, командира бригады, накануне освободившего город от большевиков. Небрежно козырнув часовому у дверей, полковник вошел внутрь. Приняв доклад от дежурного офицера, он поинтересовался, где можно найти командира. Поручик, едва улыбнувшись, указал направление движения и добавил: «Ваше превосходительство, на Шопена ступайте». Действительно, в полутёмных кулуарах, казалось бы дремавшего особняка, где-то чуть слышно разносились звуки фортепьяно. Полковник также улыбнулся в усы, еле заметно кивнул дежурному и отправился на звук мелодии. Открыв большую стеклянную дверь, ведущую, видимо, в хозяйский салон, полковник услышал: «Господа офицеры!» - это рявкнул первым заметивший входящего командира дивизии штабс-капитан Смолянинов, командир дивизионной артиллерии. Музыка смолкла. Присутствующие с шумом встали. От рояля поднялся не высокий стройный брюнет с каштановыми волосами и пышными, того же огненного цвета, гусарскими усами — это был полковник Ракитин, с детства обожавший музыку и особенно Шопена. На ходу застегнув ворот кителя, полковник доложил дивизионному командиру. Осипов, приняв доклад, поспешил перевести разговор в неформальное русло. «Ну, что Вы, голубчик Василий Александрович, продолжайте. Шопен в Вашем исполнении божественен»! Ракитин покраснел. «Право, Ваше превосходительство, Василий Георгиевич, Вы меня в краску вгоняете. К тому же осмелюсь думать, что солдат из меня лучше, чем пианист» - оба улыбнулись. «А что это там за звуки?» - подходя к окну поинтересовался Осипов. За окном действительно раздавались звуки ударов топора. «А, это?! Это местное самоуправление города Товарищам приговор вынесло. Эшафот строят. Вешать будут. Вчера в результате боя мы 25 коммунистов взяли и трёх, так сказать, бывших офицеров. Троих мерзавцев я не успел отстоять. Мои офицеры расстреляли их до моего появления, а вот комиссаров сохранил всех. Передал городским властям, а у них, как оказалось, с ними суд короткий вышел - всех приговорили к повешенью. Уж больно они по себе память «добрую» за полгода в городе оставили. Да вон они» - полковник указал в сторону сарая, у которого в одном грязном нательном белье сидели, стояли а то и лежали, два с лишним десятка ссутулившихся, съежившихся, жалких людишек. «Не жалко?» - поинтересовался Осипов. «Так это не моё решение, Ваше превосходительство, это решение народа» - парировал Ракитин. «Они же сами хотели Народной власти, вот и получают теперь, чего желали». Осипов не весело ухмыльнулся. «Ну да ладно об этом. Вы лучше, голубчик о бое вчерашнем расскажите». «А что бой?» - скромно начал командир бригады. «Согласно Вашему приказу, вчера бригада вышла на подступы к городу.

 В центре позиции, в двух верстах от Елабуги, в небольшой рощице штабс-капитан Смолянинов развернул обе свои батареи.

Причем так, что гаубичная контролировала тракт из Челнов к Елабуге, по которому вы, видимо, сегодня и прибыли, т.е. всю пойму реки Тоймы, к тому же в любой момент готова была перенести огонь на город. Впереди стоял второй батальон 12-го Верхнеудинского полка. Левее в лесу, обеспечивая нам левый фланг, стоял первый батальон того же полка. 

В резерве батальон 9-го Иркутского. Ну а с другого фланга, напротив города позиции заняли оба батальона 10-го Байкальского полка. На прямую наводку поставлены трёхдюймовки полевой батареи. В прикрытие батареи отрядили бронеавтомобиль с задачей дефилирования по дороге Алнаши -Елабуга и пресечения всяких попыток атак со стороны большевиков.

 Красные с самого начала проявляли какую-то нервозность. Я долго наблюдал за ними в бинокль и ничего не мог понять в их действии. То ли отсутствие опыта, то ли паника среди их командования. 

 Гарнизон большевиков насчитывал два полка пехоты (четыре батальона), полк кавалерии (два эскадрона) и артиллерийскую батарею. Орудия кстати мы захватили» - кашлянув в кулак заметил Ракитин. «Но поначалу мы не предполагали об их существовании. С утра, по дороге постоянно перемещались красные колонны, то в город, то из него. В результате к моменту нашей атаки половина красного гарнизона была выведена из города.

 Один свой батальон большевики загнали в болото между Тоймой и Камой и весь начавшийся бой этот батальон героически боролся скорее с лешими и кикиморами, а не со мной. К тому же мы добавили им артиллерией. Затем Комиссары зачем-то располовинили свою кавалерию. И один эскадрон загнали на улицы Елабуги, лишив кавалеристов заведомо маневра. Второй эскадрон попытался поначалу контратаковать нас, но был рассеян нашей артиллерией. 

В принципе, из довольно большой и сравнимой с нами группировки против нашего левого фланга красные своими безрассудными действиями оставили против нас один свой батальон. А с ним без особых проблем, имея в результате чуть ли не тройное превосходство, справились солдаты верхнеудинского полка. 

Иркутяне даже в бой не вступили. Я предполагал, что за город большевики уцепятся. Примерно в полдень на штурм города был брошен первый батальон 10-го Байкальского полка.

 Второй я оставил пока в резерве. Тут-то и узнали мы о наличии красной артиллерии. Но вместо удара по атакующей пехоте, Красные начали обстрел нашей батареи на предельном расстоянии. Наша, к слову, молчала, пытаясь вывести вперед наблюдателя. Красным удалось уничтожить один артиллерийский взвод. Мы потеряли орудие. В последствии восполнили и даже преумножили материальную часть за счет трофеев. Пушек у нас теперь стало больше. Батальон тем временем приблизился к стенам самого города. Стоявшие ближе всех к нам красные кавалеристы спешились и попытались закрепиться в сараях на окраине. Но локально их было в четверо меньше, находящиеся в городе два красных батальона спрятались в домах, не предпринимая каких-либо действий. Не выказав даже намерения помочь своим товарищам. Сломив сопротивление спешенной кавалерии, наша пехота вошла в город. В городских боях красные упорно сопротивлялись, дерясь буквально за каждый дом.

 Первый батальон Байкальского полка в этой атаке понес большие потери. Выбывшими из строя, т.е. убитыми и ранеными, числится больше половины личного состава батальона. Но потери оказались не напрасны, байкальцы выбили красных из первых домов и закрепились в них сами. Отбили несколько контр-атак. Но самое главное в одном из домов нами был захвачен красный артиллерийский наводчик. Один из трёх пойманных нами бывших там же и был расстрелян подпоручиком Бергом, командиром третьей роты первого батальона Байкальского полка.. Все его увещевания, что он мобилизован и прочее на Берга не подействовали. Уж больно точно била их артиллерия по нашей батарее. Ну, а лишившись наводчика, спрятанная где-то во дворах Елабуги красная батарея оказалась совсем слепой и бесполезной. К атаке на город присоединился бронеавтомобиль.

 Всякие поползновения большевиков пресекались на корню. В этой ситуации всеобщего хаоса ими овладела паника. Они бросили позиции и устремились к пристани на Каме. Вероятно, их там должны были встречать пароходы. Но что-то у большевиков опять не сложилось и вскоре там у пристани мы их и взяли. Пушки, несколько сот пленных, и в их числе эти 25 мерзавцев» - Ракитин кивнул в сторону окна. «До вечера в городе было тихо» - продолжил полковник. «Тихо так, что я грешным делом подумал, что большевики всё население перебили. А потом, к закату, как все посыпали на улицы. Плачут, смеются, нас обнимают, пироги, самогон тащат. Едва солдат от разгула удержал. Само собой, вперед дозоры выслал. Заставы вокруг города. Ночь прошла спокойно, а утром делегация горожан. Дескать, управу восстановили, просят быть почетным головой в честь избавления от Красной чумы. Я самоустранился от гражданских мероприятий. Закрылся в штабе. Вот, сижу, Шопеном господ офицеров развлекаю. Солдаты по квартирам размещены. Праздно по улицам им шататься я запретил. Все свободные от службы офицеры со мной. А город гудит-гуляет».

     Осипов кивнул, оставшись явно довольный рассказом. «Что же — Кесарю-кесарево, а Богу - богово» - промолвил он. «Хорошо, господа офицеры» - снова возвышая голос, как бы заново, начал полковник Осипов. «Сегодня так и быть, слушайте Шопена в исполнении вашего блестящего командира, а завтра в поход. Дело не закончено. Впереди еще много работы». С этими словами полковник попрощался с каждым присутствующим, крепко пожимая руки, а затем, повернувшись, вышел в ту же стеклянную дверь, в которую и вошел час тому назад.

***

    Ну вот так, или примерно так прошла вчера наша игра. Если что, Андрей или многочисленные гости, проведшие с нами всю игру, поправят. Но принцип соблюден. Белые, не смотря на то, что сценарием им было предписано атаковать, без труда справились с задачей. Увы, но игра противником была проиграна еще до начала, на фазе расстановки. Это мое убеждение. А затем, не согласованные между частями своей армии действия привели к полному разгрому. Не хочу даже сравнивать потери. По сути я потерял ½ батальона и артиллерийский взвод. Два моих батальона и вовсе не приняли участия, оставаясь в резерве. Они двинулись вперед только после слома красной обороны. Скорее для парада, чем для боя. Слишком слабая тактическая подготовка у Андрея. Я так и не понял его замысла. Казалось, что это «синдром Портоса из Трёх мушкетеров» (Я дерусь, потому что я дерусь). Во всяком случае я не увидел никакого замысла противника. Подождем, может он в комментарии все объяснит? А в остальном всё как обычно. Встреча с единомышленниками, прекрасно проведенное время. Особенно порадовали гости, их в общей сложности набралось аж пять человек. 

Спасибо им огромное. Они внесли оживление и надежду, что ряды игроков скоро пополнятся. Спасибо большое и Андрею! В который раз он мне бросает вызов и, не смотря на неудачи, он продолжает яростно штурмовать на игровом столе. И это правильно. Я верю, что рано или поздно количество перерастет в качество и победы придут. Нужно только быть повнимательнее и извлекать уроки из поражений.

На этой оптимистической ноте, пожалуй, и закончу сегодняшнее повествование. Еще раз всех поблагодарю за внимание, прочтение и комментарии. Поверьте, я их очень жду. Тех, кто нас, посетил особенно. Ну и Андрея за участие.

Ну, а пока, все. До встречи, всем добра! Пока!

Bolt Action

 

Бой за Вильно.

     Приветствую вас, мои дорогие читатели. Поздравляю всех с окончанием (календарным) зимы. С долгожданной весной вас, друзья. Ну, и это радостное событие решили отметить мы жарким боем за игровым столом - игрой по мотивам Польского похода РККА 1939 года. Играли, как обычно с Юрой Боярином, по правилам «Bolt Action». По II редакции.

И это не анахронизм, а принцип. Ну, не нравится мне III редакция. Она, по моему мнению, не для исторического варгейма, а для «спорта». И мне это не нравится. В общем, играли по-старому. Обычно игры с Юрой мы готовим заранее. Т.е. подбираем сценарий, карту. Определяем задачи и цели, и начинаем. На этот раз всё было иначе. Были объявлены кредиты 1500 на сторону, произвольно поставлен террейн, указаны три контрольные точки. За них-то и бились.

 Отыграли 7 ходов. Ну, а чем всё закончилось, читайте репортаж. Скажу сразу, подгонять исторический материал под уже состоявшуюся игру, задачка еще та! Но мы лёгких путей не ищем. Поразмыслив, я решил, что события на игровом столе вполне подходят под бои за Вильно 18-19 сентября 1939 года. На этот материал я и решил положить сюжет репортажа. Но вначале, как это часто бывает, я предложу краткую историческую справку, чтобы, так сказать, подвести читателей к сюжету.

Краткая историческая справка

на 18-19 сентября 1939 г. в районе Вильно.

    Утром 18 сентября командующий гарнизона г. Вильно полковник Ярослав Окулич-Казарин (кстати, бывший офицер русской армии) отдал приказ: «Мы не находимся с большевиками в состоянии войны, части по дополнительному приказу оставят Вильно и перейдут литовскую границу; не боевые части могут начать оставление города, боевые — остаются на позициях, но не могут стрелять без приказа». Однако, поскольку часть офицеров восприняла этот приказ как измену, а в городе распространились слухи о перевороте в Германии и объявлении ей войны Румынией и Венгрией, полковник Окулич-Казарин около 16:30 решил воздержаться от отдачи приказа на отступление до 20 часов. Около 19:10 командир 2-го батальона, развернутого на южной и юго-западной окраине города, подполковник С. Шилейко доложил о появлении советских танков и запросил разрешение на открытие огня. Но, не получил его.

Около 20 часов Окулич-Казарин всё же отдал приказ на отход войск из города и выслал подполковника Т. Подвысоцкого в расположение советских войск с тем, чтобы уведомить их, что польская сторона не хочет с ними сражаться, и потребовать их ухода из города до полного вывода польского гарнизона. После этого Окулич-Казарин выехал из Вильны, а вернувшийся около 21 часа Подвысоцкий взял командование гарнизоном на себя и около 21:45 издал приказ о приостановке отхода войск, готовясь к обороне города. В это время на окраинах города уже шла беспорядочная стрельба, в которой большую роль играла виленская польская молодежь, получившая оружие с армейских складов.

    С советской стороны вечером 18 сентября к Вильно подошли части 3-го кавалерийского корпуса 11-й армии под командованием полковника Мирошникова. Подойдя к городу около 19:30 18 сентября, 8-й и 7-й танковые полки завязали бой за южную его часть. 8-й танковый полк ворвался в Вильно в 20:30, в южную его часть.  7-й танковый полк, натолкнувшийся на упорную оборону, только с рассветом смог войти в юго-западную часть города. Наиболее активное сопротивление оказывали ополченцы (студенты) и части польской жандармерии, а также солдаты «корпуса охраны границы».

    Ну, это то, что было на самом деле, а вот что получилось у нас.

***

…. По просторной чисто убранной комнатке аккуратного домика под красной черепичной крышей на окраине старого Вильно, взад и вперед, словно хищник в клетке, ходил молодой, высокий, крепко сбитый брюнет с маленькими карими хищными глазками и такими же маленькими черными усиками под носом. Брюнет в форме старшего лейтенанта госбезопасности мучительно размышлял. Это был начальник особого отдела 7-го танкового полка Яков Мойшевич Хайкин. Невооруженным глазом было видно, что человек находится в сильном душевном волнении. Беспрестанно куря одну папиросу за другой, часто потирая то подбородок, то затылок, то висок своей мощной рукой, Яков Мойшевич размышлял о написании рапорта входа в Вильно его 7-го танкового полка. По плану полк без каких-либо проблем должен был войти в город еще вчера, 18 сентября, и пройдя колонной до старого арсенала (самый центр города) водрузить красный флаг на башне Гедиминаса  в верхнем замке (самой высокой точке города). 

Но сразу что-то пошло не по плану.  Из радиоперехватов и из донесений полковой и армейской разведки штаб полка знал, что польский гарнизон оставляет город без боя, значит сюрпризов не ожидалось. Тем не менее вперёд, перед походной колонной полка, была пущена разведрота совместно с головным танковым взводом. К авангарду присоединились пограничники вновь созданного 86-го августовского погранотряда, направляющиеся к новому месту несения службы. Ну, а дальше по дороге растянулись остальные подразделения полка. Едва первый взвод вошел в казалось бы мирный вечерний Вильно, как по колонне внезапно открыли огонь не весь откуда взявшиеся польские танки. 

Молодые солдаты (весеннего, 1939 года призыва), понятное дело, растерялись, не ожидая такого поворота дела. Лишь опытные пограничники, сразу смекнув неладное, свернули с дороги и на своей полуторке быстро рванули к ближайшему лесу в надежде укрыться от разящего огня противника. Их примеру последовал взвод лейтенанта Кашкина, идущий следом.

 Ну, а взвод лейтенанта Моисеенко и танки все же проскочили на окраину города. Пара наших БТ уже со стороны Вильно, развернувшись, вступила в бой с бронетехникой противника.

И казалось бы всё идет хорошо. Солдаты, проявляя массовый героизм, приняли на себя коварный удар подлого врага. И есть, что писать в политотдел дивизии, и даже можно готовить дырочку для очередного ордена. Но! Вот есть всегда это коварное – НО! Куда девать потери? Полсотни солдат лейтенанта  Моисеенко еще можно актировать в потери. Объяснить, как естественную убыль в походе по недружественной территории. И в штабе дивизии поймут. Может, пожурят для приличия, но поймут. А как быть с сожженной в городе бронемашиной БА-10, ставшей первой жертвой этого боя? Это-то не спрятать! Безвозвратная потеря бронетехники – это ЧП! Тут по головке не погладят. Год, полтора назад и за более мелкие проступки командиры разных уровней бесследно исчезали в коридорах его ведомства. По спине Якова Мойшевича пробежал неприятный холодок. Старший лейтенант госбезопасности передернул могучими плечами, да так, что заскрипели все кожаные ремни, опоясывающие его крепкое тело. Да и ладно был бы результат. А то ведь хвастаться нечем. Нет продвижения, нет красного знамени на башне Гедиминаса. Полк завяз в боях с поляками на окраине города. А откуда всё же такие потери? Опять задумался начальник особого отдела. Ну, если не считать сожженной БАшки, то в самом городе было вроде всё не плохо? Два отделения пехоты углубились по узеньким улочкам вглубь Вильно, дошли до костела Непорочного зачатия, закрепились в нем, на колокольне даже разместили артиллерийского наводчика.

 Поляки в городе проявляли слабую активность. Но вот лес! Едва пограничники и взвод Кашкина сунулись в него, как тут же вступили в бой. Лес буквально кишел польской пехотой.  У поляков там было двойное, если не тройное превосходство в живой силе.

 К тому же по лесной дороге безнаказанно сновала туда-сюда польская танкетка, осыпая наших бойцов свинцом. Кашкин потерял весь свой взвод убитыми и ранеными, а сам остался жив. Лучше бы погиб. Спросу меньше с мертвого. Вон, Моисеенко пал смертью храбрых, пытаясь восстановить связь между лесом и городом, и нет его. И пиши, что хочешь в рапорте. Хочешь в герои его, хочешь в виновники всего происходящего. А с этим мерзавцем что делать? Нет, я, конечно, его арестовал для порядка, но язык-то я ему не отрежу? Впрочем…..? Яков Моисеевич достал очередную папироску и взглянул в окно. За окном было всё мрачно и серо, нудно моросил осенний дождик, начавшийся еще ночью. И это осеннее уныние лишь добавляло тревоги в невеселые мысли начальника особого отдела. Ну, а что у Моисеенко? Тоже похвастаться нечем. У него было всё. Танки, городские дома для укрытий и манёвра, а он? Мальчишка, слюнтяй, распустил своих солдат по городу, потерял связь с ними, вот поляки и перерезали дорогу к лесу. Пропало взаимодействие в роте. И ни какие танки не помогли. Конечно, лейтенант осознал свою ошибку, бросился почти в одиночку на врага, пытаясь контратакой отбросить его, и получил очередь из пулемета в грудь. 

  Впрочем, в голове у Якова Мойшевича мелькнула надежда. Можно указать, что наши героические танкисты уничтожили в лихой контратаке два вражеских танка, а снайпер, как там его, сержант Толстопятов уничтожил пулеметный расчет противника. Ну, это, пожалуй, и всё? Всё, чего смог добиться полк в этом бою. Как на это посмотрят в политотделе корпуса? А как захотят, так и посмотрят. Захотят, добавят заслуг полку и лично начальнику особого отдела. И тогда его орден никуда не уйдет! А не захотят? Привлекут всё командование полка к ответу и тогда беды не миновать. Но делать нечего, писать что-то нужно. Яков Мойшевич тяжело вздохнул, нервно затушил уже и без того погасший окурок папиросы в пепельницу, с шумом отодвинул стул, с грохотом уселся на него, обмакнул перо в чернильницу и ровным, аккуратным почерком начал выводить: «Начальнику политотдела 7-й самарской краснознаменной кавалерийской дивизии, полковому комиссару Новосёлову Г.Я. …..»

***

    Ну вот, собственно так или почти так проходили события за нашим с Юрой игровым столом. Как я писал, в начале играли за обладание контрольными точками. В результате костёл в городе остался за мной, разбитый грузовик в центре (не смотря на все мои старания и мои же танки) за Юрой, а туалет типа сортир в лесу (интересно зачем он там?) благодаря пограничникам остался ничейным. Т.е. мы оба с Юрой одинаково на него претендовали. Отбросив лирику, получается по сути у нас самая жаркая битва была - битва  за сортир. Пытались набрать очки за очко! Вот такой каламбур. А в остальном всё как всегда. Играли, как обычно, весело и задорно с невероятными поворотами и камбеками. Например, мои пограничники-ветераны выбросили «фубар» и поначалу бежали из леса. Хорошо хоть по своим палить не стали. Затем опомнились, смогли вернуться в бой, и зацепились за контрольную точку. Юра же выбросил аж целых два «фубара» в самый не подходящий для себя момент. Или - в центре точку-грузовик держал всего один польский расчет ПТ ружья. По нему в течении двух ходов вели огонь все мои подразделения, кто мог дострелить цели, включая снайпера, а это, на минуточку, пять-шесть отрядов. А в результате смогли лишь уполовинить расчет противника, оставив точку за поляками. И вообще, в этот день Юра был на высоте, уверенно и планомерно уничтожая мои отряды один за другим. Первым пала БАшка, дальше больше. После шести ходов он вырвался вперёд по этому показателю аж на три (неприличный для меня результат) куба ведя 4 : 1 по кубам. Только в последнем ходу мне удалось сократить счет до минимума, уничтожив два польских танка. Но и это лишь позволило мне сохранить лицо. По кубам я минимально, но всё же проиграл 4 : 3.

 Прогресс у Юры на лицо. Это отметил и заглянувший к нам на «огонёк» еще один Юра. Юра Гордеев. Впрочем, как я не раз утверждал, результат наших игр вторичен. Тем более, что всё же ничья вышла. Плюс в активе отличное настроение, общение с друзьями и прочее. На этой оптимистичной ноте, пожалуй, и закончу этот увлекательный отчет. 

Остается поблагодарить обоих Юриев (одного за игру, а второго за активное боление), ну и вас, дорогие читатели, за время, потраченное на чтение и комментарии. Прощаюсь с вами до следующего поста в этом блоге. Надеюсь, не на долго.

  А пока - всё! Пока!