пятница, 29 сентября 2017 г.

Путевые заметки.

Путевые заметки.
Осень 2017г.
     Не знаю у кого как, а у меня, уже долгие годы отпуск проходит в сентябре. Не люблю я жару, людскую толчею и суету. А тут красота. У всех отпуска закончились а у меня начинается. Правда неделю или десять дней с трудом можно назвать отпуском. Ну да времена нынче такие у меня больше не получается.
   Решил я в этом году посетить Вильнюс (столицу суверенной Литвы) Собственно собирался довольно давно, но все не получалось. К стыду своему и в советском прошлом я там не бывал. Когда, классе в седьмом нас возили туда на экскурсию, то я болел и с завистью слушал рассказы своих друзей о Тракае и музее Чурлёниса с коллекцией чертей. В общем в этом году собрался. Жену уговаривать долго не пришлось, она всегда готова со мной в путешествие да и куда угодно. Ехать решили на машине и не спеша, по этому по дороге туда и обратно выбрали по интересному городку с какой нибудь «изюминкой» и возможностью приличной ночевки. Тут же мне в голову пришла идея посетить замки Прибалтики (не все конечно) в рамках этого путешествия. Выбрал остановку туда, город Резекне (Латвия) и обратно, город Вильянди (Эстония) о замках в этих городках я и поведу свой рассказ.


Часть первая, Резекне.

 Выехав из Питера с утра по раньше и проскочив Ленинградскую и Псковскую области, пройдя пограничные формальности уже к двенадцати часам я въехал в городок Резекне.  Латвия встретила меня дождем. Оказалось, что дождь здесь идет уже месяц, что стало настоящим бедствием для Латгалии. Маленькая речушка с одноименным названием вышла из берегов и затопила местами набережные. Все это не оттолкнуло меня от прогулки по городу. Тем более, что городок не большой и из знаковых достопримечательностей в нем всего две. Замок, вернее то что от него осталось и Кафедральный собор Сердца Иисусова построенный в неоготическом стиле в конце ХIХ начале ХХ веков. С него и начал осмотр города.



Осмотрев собор и прогулявшись по любопытным улочкам городка, я не спешно добрался до замковой горы. К стати собор, который я осматривал видно практически с любой точки города и он еще не раз и не два попадался в объектив фотоаппарата.



  То место где когда то стоял рыцарский замок.
Намеренно не стану пересказывать историю этой удивительной страны и города. Это можно посмотреть самостоятельно. Скажу лишь, что замок построили рыцари Ливонского ордена еще в ХIII веке. Построили сразу из камня, как форпост для защиты орденских земель. Видимо построили в правильном месте так как замок с первых лет подвергался осадам и штурмам со стороны соседей (Поляков, Литовцев и Русских) результатом стало то, что уже к ХVII веку замок пришел в негодность. После третьего раздела Польши эти земли отошли к России и надобность в замке в военном отношении отпала. Он пришел в окончательный упадок. Остальное сделали местные жители, по традиции растащив камни для строительства других зданий города. В результате вот то, что осталось на сегодня:









А когда то он был вот такой, или почти такой:




Макет у подножья Замковой горы (фоткал утром следующего дня при солнышке)

Затем, темнота и дождь окончательно прогнал меня с улицы и я отправился в теплый, уютный отель что бы отдохнуть и утром продолжить свое путешествие.

суббота, 2 сентября 2017 г.

По горячим следам

Тагонрог-ворота в землю донскую.
Лето 1918 года.
   К июню 1918 года в Ейске скопилось несколько частей Красной Армии, которые под напором немцев, занимавших Украину, вынуждены были искать убежище на Кубани занятой войсками Добровольческой армии и казаками верными правительству Кубани. Из этих частей, а также из жителей Ейска, Приморско-Ахтарска, Уманской, Староминской и других станиц северо-западной части Кубани была сформирована дивизия в составе полка моряков, двух полков красноармейцев, двух пеших и двух конных полков полков повстанческой армии Н. Махно  и кавалерийской бригады красной армии. Всего в этом районе большевики располагали 4 конными полками (12 эскадронов и три тачанки), 9 батальонов пехоты с пулеметами и одна батарея (2 огневых и один разведывательный взводы).Командование Красной Армии на Кубани во главе с Калниным решило выдвинуть эту дивизию на Таганрог, который был занят Добровольцами, захватить город и двинуть к Ростову. Одновременно войска Сорокина, находившиеся под Батайском, должны были перейти в наступление и очистить Донскую область от Добровольцев и белоказаков.
  В свою очередь Таганрог, переполненный беженцами и госпиталями, защищала Бригада Добровольческой армии в составе: Марковского полка (два батальона (6 рот)), Батальона Самурского полка (3 пехотные и одна пулеметные роты) и пехотного полка Добровольцев (2 батальона (6 рот)), Артиллерийский дивизион (три огневых взвода+ взвод разведки) и эскадрон Александрийского гусарского полка. Этими силами командовал командир марковцев, полковник Блейш  Александр Николаевич. К этому отряду в Таганроге присоединилась пешая дружина из местных добровольцев и две сотни Второго Хоперского конного полка под командованием войскового старшины Власова Якова Африкановича.
   Фронт проходил в сорока верстах к северу от города у села Сухосорматка. Тут против Добровольцев стояли части Махно, они занимали  деревню Дарьевка, как известно,  махновцы не очень то стремились в открытый бой и вот уже неделю на передовой было довольно спокойно. Штаб полковника Блейша прекрасно понимал всю щекотливость ситуации. Промедление грозило серьезными последствиями. Большевики могли сосредоточить все свои силы на этом участке и нанести решительный удар по защитникам Таганрога. В случае поражения добровольцев судьба города была бы решена. И участь беженцев и раненых становилась тогда весьма печальна. Все давно и прекрасно были осведомлены о «милосердии» комиссаров.
    На военном совете было решено на рассвете следующего дня силами Марковского полка, при поддержке артиллерии атаковать неприятеля разграмить пеший полк махновцев и захватить Дарьевку.

Для поддержки с правого фланга атакующих было принято решение отправить в поддержку центра два батальона пехоты и дружину добровольцев из Таганрога переправив их на восточный берег реки Миус.

На левый фланг отправили две сотни кубанских казаков (Хоперского полка) а эскадрон александрийцев и батальон самурцев оставить в резерве в Сухосорматке.




   На рассвете части двинулись вперед согласно плана. Но не пройдя и трехсот метров, как в штаб поступила первая тревожная новость от взвода артиллерийской разведки.
Наблюдатели доложили, что у красных напротив нашего правого фланга появилась пехотная колонна большевиков. Затем, по нашему плацдарму за Миусом ударила красная артиллерия. Чуть позже с левого фланга поступила информация от командира второго батальона Марковского полка о наличии против него большого количества красной кавалерии.








Ситуация в корне поменялась. Как и предполагал Блейш, красные спохватились и решили бросить все свои силы на наш отряд.
   Второму батальону Марковцев было приказано закрепится на холме в роще на левом фланге. Закрепится и отражать атаки большевиков.


Войскам на правом фланге, приказали во что бы то не стало удержать плацдарм и все же поддержать центр, ну а центру продолжить атаку, правда теперь не самой деревни а огромного холма в центре позиции господствующего над всем плато. Самая сложная задача выпала казакам Власова.
... «Яков Африканович», обратился Блейш к войсковому старшине, «Я понимаю, что задача не выполнимая, но кроме Вас у меня больше нет кавалерии. Знаю, что у красных 12 эскадронов и тачанки. А у нас только 2! Но когда казаков это останавливало? Вспомните, славу Платова и Бакланова и.... с Богом!»  С этими словами, Блейш обнял казака и троекратно перекрестил. «Слушаюсь, Ваше Превосходительство!» четко ответил войсковой старшина, лихо развернулся и вышел из комнаты. Через мгновение за окном уже промелькнула его черная черкеска. «Господин полковник, позвольте и мне отправится туда, укрепить веру и стойкость воинов?» не громко спросил Блейша пожилой священник отец Никадим, находящийся при штабе бригады. « Зачем, Отче?» удивился полковник. « Там очень опасно, а впрочем пожалуй? Ступайте Святой Отец».

Тем временем бой разгорался. В центре Марковцы подошли к подножью центрального холма. Подавив огнем роты махновской пехоты на холме.
На правом фланге, дружина из Таганрога закрепилась в кустарнике по восточному берегу Миуса и вела начала вести ружейно-пулеметный огонь по неприятелю. С этого же фланга в центр был срочно переброшен один из батальонов пехотного полка, а второй вступил в перестрелку с пехотой неприятеля, чем существенно замедлил её продвижение вперед. Самое удивительное происходило в это время на левом нашем фланге.













Один из красных кавалерийских полков попытался атаковать второй марковский батальон укрепившийся в роще. Марковцы расстреляли из винтовок и пулеметов один красный эскадрон, его остатки откатились назад и в бое больше не участвовали. Так же уничтожили тачанку неприятеля и серьезно повредили еще одну. Второй эскадрон попытался все же атаковать, но в лесу, в короткой рукопашной схватке, красные потеряли большую часть эскадрона, а остатки, так же предпочли ретироваться.Третий эскадрон, сошелся в сабельной атаке с казаками, но был полностью уничтожен Хоперцами. Следующий полк, так же сошелся с казаками и его постигла та же участь. В две последние атаки своих  казаков водил Власов. Красным все же удалось полностью уничтожить первую казачью сотню. Из боя вышел только их командир. Но в ход пошла вторая сотня, она так же последовательно уничтожила остатки второго красного кавалерийского полка.  Тем временем конный полк махновцев устремился в центр наших позиций, в тыл атакующему первому Марковскому батальону, но попав под перекрестный огонь пехоты атака была сорвана, да и для ликвидации этого прорыва в бой были брошены александрийцы из резерва.  Этот полк  так же был уничтожен.
   Тем временем, большевики бросили в бой свой главный резерв. Два батальона моряков, на центральный холм. Тут, в центре решалось многое, если не все. Никто не хотел отступать. Завязалась кровавая рукопашная схватка.



В ней учавствовало с нашей стороны кроме Марковцев еще один пехотный батальон. Большевики кроме двух батальонов моряков бросили туда еще и два батальона махновцев. Наступал кретический момент!  Штаб отправил вперед последний резерв – Самурский батальон. На холме Моряки все же заставили отступить остатки наших сил. От двух наших батальенов в живых осталось людей  меньше чем в одной роте. Но и моряки понесли тяжелые потери. У них в ротах оставалось нот трети до половины личного состава, а некоторые были уничтожены полностью. 

Самурцы подоспели вовремя. Огнем они довершили то, что не смогли сделать штыками Марковцы. В результате центр у красных был обескровлен на столько, что о продолжении активных действий не могло быть и речи. С лева, Власов еще несколько раз сводил остатки своего второг жскадрона на последний красный полк кавалерии. Но силы не безграничны. Казаки были уничтожены, хотя у красных остался один потрепанный эскадрон. Он вряд ли составил бы какую то угрозу  и его дальнейшая судьба не известна. К Сухосорматке он так и не вышел.


 На правом фланге все свелось к перестрелке. Красные, пользуясь своим колоссальным численным перевесом продолжали давить, наши роты медленно отступали всякий раз огрызаясь огнем. Но красные так медленно шли тут вперед, что так в этот день и не дошли до Сухосарматки.
 Ночь накрыло поле боя. Перестрелка затихала.  Все хаты в селе были забиты ранеными.

Наши роты все еще занимали те позиции, что и занимали утром. В темноте, в штаб ввалился человек в черной черкеске. Весь в крови и без папахи. «Ваше превосходительство, Ваше приказание выполнено» Блейш не сразу узнал его. Поднял со стола керосиновую лампу, прищурился: «Власов? Чертяка, откуда ты?»  Полковник бросился к войсковому старшине. « Я из преисподнии!» С этими словами Власов повалился на пол от ран и усталости. Штабные офицеры подхватили его и унесли в лазарет.
... «Каких людей мы теряем на этой проклятой войне?» подумал полковник. Но тут же он взял себя в руки и вновь склонился над картой.
Так закончился этот бой. Угроза миновала.Таганрог был спасен.  Красная дивизия практически уничтожена.