Шведский потоп по правила Т.Горра

 

Битва при Простках (мини битва)

08 октября 1656 года.

      Привет, друзья. Что-то порядком меня утомили игры по тематике ХХ века. Хотелось чего-то нового, в смысле старого, того, во что давненько не играл. И тут как нельзя кстати Алексей Патрушев предложил сыграть бой по мотивам Тридцатилетней войны. 

 Поразмыслив немного и припомнив, что в последнем сражении я, играя за шведов, пленил имперского главнокомандующего и все еще «не получил за него выкуп», принял решение сменить сторону. Есть у меня еще одна армия примерно на этот же период. Это немного поляков (или литовцев) Речи Посполитой. Алексей идеей загорелся. Оперативно поменял своим солдатам флаги с имперских на шведские. Я, хоть и поморщился, видя дешевые подделки прославленных шведских штандартов, но вызов принял и согласился на предложенный Алексеем формат в 600 кредитов. Но попутно сейчас у меня идет подготовка уже к следующему сражению в клубе, да и прочих дел довольно много. В общем  (что со мной крайне редко происходит) забыл дома и не довез до клуба основной польский пехотный отряд польских гайдуков. Уж не знаю, сократил ли Лёша свою армию на соответствующее количество кредитов, но я вышел на сражение с минус одним отрядом. Впрочем, как известно, для польско-литовской армии все же основой любого войска служила кавалерия. А её то я не забыл. Было у меня четыре хоругви, поделенных на два полка под общим предводительством  Гетмана полного литовского Винце́нта Александра Ко́рвина Гонсе́вского.

 Первый полк: гетмана великого литовского Павла Сапеги (Pawel Sapiehа): гусарская хоругвь гетмана под командованием поручика — стражника Великого Княжества Литовского Владислава Ежи Шалесского (Władysław Jerzy Chalecki); затем казацкая хоругвь гетмана под командованием поручика — Яна Огинского (Jan Jacki Ogiński). Второй кавалерийский полк подчашего литовского Михала Казимиша Радзивилла (Michał Kazimierz Radziwiłł) составили: хоругвь панцирных казаков под командованием самого М.К. Радзивилла и кавалерийская рейтарская рота оберштер-лейтенанта Яна фон Мюниххаузена (Jan von Münichhausen). Тылы армии и обоз прикрывали два полка наемной немецкой пехоты с тремя полевыми пушками под командованием Иеронима Ивановского (Hieronim Iwanowski).

  Противник выставил против меня, вернее против Александра Гонсе́вского, пять крошечных шведских бригад с тремя легкими пушками. В состав армии вошли два эскадрона шведских кирасир, один эскадрон шведской кавалерии и два эскадрона конных аркебузир. Шесть фирфенлейнов пехоты (по два в бригаде и пушка). Но сначала, как обычно, немного истории.

Краткая историческая справка.

     Во второй половине XVII века некогда великое государство Речь Посполитая, раздираемое внутренними противоречиями и постоянными казацкими восстаниями, пришло в упадок. Этим немедленно воспользовались заклятые друзья-соседи. Шведское королевство, Русское Государство, Бранденбург-Пруссия и извечные татары с юга сразу, только почуяли нестабильность в Польском королевстве, как голодные гиены-падальщики набросились на своего большого соседа. Все эти события в мировой истории остались под названиями: Шведский и Русский потоп и Казацко-крестьянские войны. Тем не менее, не смотря на всю тяжесть положения, полякам и литовцам, верным унии, иногда удавалось достойно отвечать вторгшимся оккупантам. Так случилось и в Битве при Простках 08 октября 1656 года. Когда десятитысячная армия Гетмана полного литовского Винце́нта Александра Ко́рвина Гонсе́вского на голову разбила в битве при Простках объединенные силы прусско-шведского корпуса, принуждая своего вассала Пруссию соблюдать условия вассального договора и разорвать военный союз с шведским королём.

   Битва была короткой, но довольно яркой. Утром 8 октября первые татарские и литовские отряды достигли деревни Простки, в то время, как основные силы находились примерно в двух часах марша позади. Гонсевский, используя численное превосходство над противником, решил заставить пруссаков оставить свои позиции за рекой, чтобы уничтожить их в открытом поле. В то же время он послал татар к Элку, против прусских подкреплений.

   На первом этапе сражения литовцы предприняли ложное отступление. Это сработало, пруссаки покинули свой лагерь и перешли реку, в то время как Вальдек (немецкий главнокомандующий), получив информацию о перемещении отрядов татар, послал кавалерийский отряд из 500 рейтаров так же к Элку. К ним присоединилась кавалерия Богуслава Радзивилла, которая вскоре и столкнулась с татарами.

    Когда главные польско-литовские силы атаковали пруссаков, Вальдек приказал своим войскам вернуться за реку в лагерь. Гонсевский атаковал пруссаков, заставив их отступить. Между тем татары перешли реку Элк и напали на прусский лагерь. Вскоре после этого они объединились с литовскими полками. Отряд Радзивилла был перебит, а сам Радзивилл захвачен в плен. Вальдеку и 500 солдат удалось бежать. Татары и литовцы были слишком заняты грабежом прусского лагеря, чтобы их преследовать. В целом сражение длилось около пяти часов. 

Это что касаемо исторических событий. У нас, конечно, немного было по-другому. Не было татар, немцев, да и армии были гораздо меньше и преобладали в немецкой не немцы, а шведы, но в принципе в игре шло все как написано выше.

***

      Старый шляхетский поручик Миколай Заремба крепкой рукой натянул узду своего боевого коня, такого же мощного (словно крестьянский першерон, а не боевой конь) и старого, как он сам. Жеребец, с комплекцией своего хозяина, мгновенно остановился. За поручиком остановился и весь его казачий отряд. Старик не спеша снял с головы шлем - мисюрку, позвякивая кольчужной бармицей, утер со лба пот, встряхнул седой головой. Преследовать бегущих шведов не имело больше смысла. Геройские их командиры (знатные дворяне) сложили головы в жестокой кавалерийской сече, а с голоштанных крестьян (коими в основном и были шведские и немецкие пехотинцы) проку мало. Сколько их в плен ни бери, большого выкупа не получишь. Так на черта загонять лошадей, пытаясь пленить этих трусов? Тем более, что рынки рабов в Кафе и Стамбуле и без этого забиты живым товаром. И нет у султана столько галер, чтобы посадить туда такое количество потенциальных гребцов. Куда интереснее брошенный лагерь этих мазуриков. В нем уже и так полно желающих поживиться за счет храбрости и отваги его товарищей. Так размышлял старый Миколай, останавливая свою хоругвь и завершая бой у деревушки Простки.

     А начиналось все довольно банально. По приказу Полного литовского гетмана пана Александра Гонсе́вского, его отряды вышли в широкое поле у деревни Простки, где и выстроились в длинную цепь напротив войск противника. Справа, у самой деревни позиции заняла немногочисленная пехота, центр и левый фланг - кавалерия. 

Не вооруженным глазом было видно, что шведско-немецкий отряд значительно превышает поляков по количеству отрядов.

 План Гонсе́вского был простой. Стоять до начала наступления противника. Как только тот приблизится, всей польской кавалерии обрушиться на правый фланг неприятеля, сломить его, обойти пехоту и на плечах отступающих выйти в тыл неприятеля, посеять в его рядах панику и в конечном итоге заставить бежать. В общем-то так все и вышло.

 Шведская пехота медленно двигалась вперёд навстречу польско-литовским хоругвям. На правом своем фланге пехоту обогнали два эскадрона шведской кавалерии (аркебузиры и кирасиры),  приблизившись к полякам, они приготовились осыпать их градом свинца из аркебуз. И уже частично поверженных огнем казаков затем атаковать кирасирами, Но в последний момент план шведов рухнул! Внезапно на два небольших шведских эскадрона вперед рванула вся польская кавалерия.

 Эффект был превосходный. Встречным залпом аркебуз панцирных казаков первые ряды шведских кавалеристов буквально были сметены, всадники рухнули на землю. Но вместо того, чтобы начать отступать, аркебузиры противника напротив бросились в рукопашную атаку (блестяще пройдя моральный тест выбросив Д10 и став яростными), мешая своим же кирасирам. Ожидаемо, что в рукопашной схватке аркебузиры не устояли, пришедшие им на помощь кирасиры (влившиеся в их ряды) скорее внесли больше сумятицы, чем помощи. Получив огромный урон в рукопашной схватке, аркебузиры побежали прочь, внося расстройство в ряды кирасир. К тому же первую кавалерийскую заварушку в сражении уже охватывали другие польские конные отряды, пытаясь отрезать шведских кирасир от основных сил. Приданные шведским кавалеристам стрелковые отряды, едва заметив приближающихся к ним польских всадников, бросились отступать. И тут произошло фатальное! Пытаясь укрепить дух своей конной бригады, в ряды кавалерии вошел её командир, но тут же был сражен точным ударом шестопера пана Зарембы. Треснувший под воздействием могучего удара череп шведского вельможи в буквальном смысле лишил кавалерийскую бригаду головы. Началась паника. Кирасиры, будучи в смятении, расстроив свои ряды и потеряв бригадира, имевшие на фланге отряды противника, а в тылу - бегущие свои, также получив изрядную долю потерь, не выстояли и побежали. Пытавшиеся закрыть брешь за ними два маленьких шведских фирфенлайна встретили на своем пути всю мощь польской кавалерии, причем поляки были везде: и с фронта и с флангов. Опасаясь длинных шведских пик, кавалеристы не пытались атаковать шведскую пехоту, к слову, та даже не соизволила построиться в каре, а, подъезжая почти в упор, расстреливали её из аркебуз и пистолетов. Бросившиеся с противоположного фланга на выручку товарищам шведские кавалерийские отряды были довольно далеко и просто не успевали к месту экзекуции. Да и занявшая позиции польская пехота не стояла без дела.

 Вся мощь польских пушек была сконцентрирована на одном из шведских батальонов до тех пор, пока он не дрогнул и не побежал, после чего огонь переместился на соседний, и так далее. Тем самым остальные шведские части также находились в тонусе под воздействием огня поляков и не решались предпринимать хоть какие-нибудь действия.

    А на левом (польском, правом шведском) фланге продолжала резвиться кавалерия пана Зарембы. Подходящие шведские малочисленные отряды пехоты лишь множили их потери. 

Огня не выдержали и бежали уже два из трех шведских пехотных батальона, побросав свои пушки. В догонку им бросились реестровые казаки, нагоняя на бегущих страх своим свистом, беря пленных и рубя по головам не желающих сдаться. Бегущие создавали лишь путаницу у себя в тылу, сея страх и ужас в еще не тронутых боем отрядах. Также они просто мешали перемещению отрядов своей кавалерии с фланга на фланг. А пан Заремба, деловито круша шестопером головы шведским пехотинцам, степенно продолжал своё ратное дело. Когда же закончились пехотинцы врага, он устремил своего бегемотоподобного жеребца в догонку убегающим шведам. Тут-то и встал на его пути шведский брошенный лагерь!

***

     Ну вот так или примерно так прошла наша вчерашняя игра. Я с болью смотрел на поверженные шведские знамена, захваченные моими поляками и брошенные к копытам лошади пана Гонсе́вского. Не радовали меня и захваченные пушки. Шведы! Так горячо мною любимые шведы, были мною же посрамлены в этом небольшом сражении. Печаль и тоска овладели мной!

    А если серьезно, то бой был весьма поучителен. Алексей наделал кучу ошибок еще до начала игры. Мы выставляли армии по воле кубика (жребия) и тут Леше благоволила удача. Практически я выставился первым и он видел мое расположение, тем не менее он странно распорядился этим подарком судьбы. Лёша спрятал за жидкие пехотные батальоны всю свою кавалерию. Причем размазал её по всей линии фронта равномерно, вместо того, чтобы свести в один кулак, получить надо мной преимущество и если не разбить, то серьезно потрепать и приостановить моё потенциальное наступление. Кстати о «жидких батальонах». Такого я давно не видел. Леша решил «напугать» меня батальоном из четырёх баз. Да, их (таких батальонов) было много (штук шесть), но стойкость в бою четырех баз чудовищно низкая. Не удивительно, что два моих шестибазных конных отряда почти с первого выстрела обращали в бегство такую пехоту. А уж залп трех пушек, пускай и с приличного расстояния, был практически фатален для шведской пехоты. В общем, очень за шведов обидно. Досадно и то, что мне пришлось подарить Алексею вот такой вот подарок на день рождения, недавно прошедший.

     А в остальном, все как обычно. Жизнь в клубе кипела. В этот раз, правда, один стол пустовал по причине болезни одного из предполагаемых участников, но за другим столом оттачивали мастерство в боях за Курск мои друзья, Александр Чередниченко и Андрей Крулев, отыгрывая бои русской Гражданской войны. 

 Не забывая принимать гостей и примерять обновки. В общем-то вчера управились довольно быстро, покинув клуб еще засветло, что для этого времени года - быстро. Настроение было отличное, отличное у всех: и у победителей и у побежденных. Да, за соседним столом, по-моему победили Красные? Надеюсь, парни напишут репортаж, в этом случае я с удовольствием выложу его у себя для вас.

   На этом, пожалуй, и все. Репортаж готов, новости клуба озвучены. Можно и заканчивать. Поблагодарю Алексея за игру, вас, друзья, за время, уделенное прочтению и отдельно за комментарии. На сём и раскланяюсь. Надеюсь, посетить клуб, сыграть очередную игру и написать очередной репортаж уже на следующей неделе, но это уж как Бог даст. А пока, пока!

Правила Т.Гора

 

Последний бой полководца.

       Ну что, друзья мои, две недели пролетели, подошло к концу и лето. О как! Почти стихами заговорил. В общем, в минувшую субботу, как я вам и обещал, я вновь окунулся в клубную жизнь. На этот раз встретился на поле битвы с имперской армией Алексея Патрушева. Как известно, он пока всерьез завяз в XVII веке, пополняя ряды имперской армии Валленштейна. Правда, нас всех скоро ждет прорыв от него, это будет.... . Впрочем, об этом как-нибудь позже, а пока поля Тридцатилетней войны, год эдак 1632, конец августа.

      Сценарий, вернее, размер армий и условия победы придумывал Алексей, впрочем, по традиции, и игру он вел сам. Победа начислялась по очкам. Одно очко давалось за перевод подразделения на территорию, занимаемую противником. Уже в процессе игры я с удивлением узнал, что всего одно очко за любое количество переведенных отрядов (не логично на мой взгляд, по мне - надо было давать за каждый отряд). Остальные очки давались за уничтожение отрядов противника. Тоже сомнительно. Лёша объяснял, что надо исходить от стоимости отрядов, но я все равно не понимал как? Дескать потеря полка кирасир и полка стрелков - это не одно и то же, это очевидно. Но всё так? Отряды по количеству баз разные. И как на практике это сделать я до конца не понимал. И наконец, еще очко за гибель главнокомандующего. По мне, так это совсем странное очко. Тут нужны действия соперника. По сути он  (соперник) должен сам ввести главкома в отряд, затем этот отряд в рукопашную и только там (если повезет) главком мог погибнуть. И зачем, спрашивается, я такой подарок противнику буду делать? Ну да ладно. Для меня главное игра. А победа? Победа и есть. В общем, набрали армии на 750 кредитов. И я сразу решил удивить противника. Я много раз слышал от коллег, что некоторые рода войск в наших играх абсолютно бесполезные фигурки. Это раздается не зависимо от правил. Больше всего почему-то достается кавалерии. Вот и Лёша частенько заявлял о бестолковости лёгкой кавалерии в этот период. Да, она слабо вооружена, защищена и в основном бесформенна (т.е. не строится в плотные ряды для эффективной атаки), но ведь в ней есть и хорошие качества: скорость, маневренность. Вот я и решил доказать обратное. В надежде, что мне удастся переубедить Алексея и мой план сработает. В общем, я взял два отряда шведских драгун, вы уже поняли, что я представлял интересы традиционно шведского королевства. Лёша играл, опять же традиционно, за имперскую армию Габсбургов. Вернемся к драгунам. Так вот, я взял два отряда драгун по 6 баз и больше кавалерии у меня не было. Я сэкономил большое количество кредитов. Ведь кавалерия игрушка дорогая. Остальные отряды были пехотой и артиллерией (лёгкой). В этот раз 3,5 бригады отборной шведско-немецкой пехоты. Лёша по традиции набрал каждой твари по паре. А учитывая стоимость имперских кирасир, у Алексея набралось аж три отряда (баз эдак в пятнадцать), армии вышли по количеству разные. К тому же Лёша вдруг решил построить на поле город. Объяснив это тем, что с городом мы ни разу не играли. Я, естественно, возражать не стал. Хотя было любопытно посмотреть, как будут действовать кирасиры на узких улочках почти средневекового города.

Ладно, что-то я заболтался. Пожалуй, пора переходить к репортажу.

Прорыв под Нюрнбергом.

      Вялые, нерешительные действия армии Альбрехта фон Валленштейна под Нюрнбергом летом 1632 года просто вынудили действовать активнее шведскую армию в Европе. К осажденному в Нюрнберге королю шведов на помощь поспешил один из лучших его генералов, принявший после отъезда из Баварии короля командование над тамошней шведской армией. 

Густав Горн, узнав о осаде Нюрнберга, немедленно бросился на выручку своему королю. Пройдя за две недели почти 200 километров, от Вислоха до Нюрнберга, бросив по пути обозы, кавалерию и тяжелую артиллерию, с одной пехотой и драгунами Горн прибыл под стены Нюрнберга 28 августа. А уже на следующее утро повел своих храбрецов в атаку.

   Ровно в полдень, когда на колокольне Фрауэнкирхе (Церковь Девы Марии) в Нюрнберге отзвенели колокола, по булыжной мостовой загрохотали своими деревянными башмаками шведские солдаты одного из пехотных полков Горна.

Любопытные горожане, вот уже почти два месяца сидевшие по своим домам и со страхом ежедневно ожидающие штурма, а главное падения города, тут же высыпали на улицу. Под грохот барабанов, под приветственные крики горожан, под знаменами с тремя королевскими коронами по городу шли уставшие, запыленные от утомительных переходов, оборванные — НО! всё же бравые шведские солдаты из отряда Горна. Остальная шведская армия расположилась длинными цепями под стенами Нюрнберга. От городской стены до Цирндорфер Форста (лесной массив под стенами города).

      Когда в палатку к имперскому главнокомандующему Альбрехту фон Валленштейну буквально ворвался гонец с вестью о начале шведской атаки, новость  насторожила имперского главнокомандующего. Но через четверть часа, собравшись и взгромоздившись на свою породистую кобылу, Валленштейн прибыл в расположение своих войск, взглянул на шведов и расхохотался! Сквозь смех он задавался вопросом: что могут сделать с его блестящими ветеранами, закованными в броню, эти толпы оборванной шведской пехоты?

Слабым движением руки, утерев слёзы от смеха на глазах, Валленштейн махнул тем же кружевным лоскутком шелка в направлении противника, отдав тем самым приказ атаковать неприятеля своей кавалерией. Исполняя волю командующего в тот же миг, в самом центре позиций вперед поскакали лёгкие кавалерийские отряды имперской армии (эскадрон кроатов и эскадрон конных аркебузир). От шведской линии, наперерез врагу, выдвинулись также два драгунских конных отряда. Сойдясь на середине поля, лёгкие кавалеристы осыпали друг друга градом пуль, выпущенных с обеих сторон из мушкетов, пистолетов и аркебуз. Но это не возымело никакого эффекта. Только единицы всадников повалились на землю. Но после неудачного залпа с обеих сторон, отряды повели себя по-разному. Имперцы, разредив свои пистоли, как это обычно бывает развернули своих лошадей и попытались отступить под защиту пик своей пехоты, а шведские драгуны, напротив, вопреки уставу, обнажив клинки своих палашей пустились в догонку. Догнать удалось только замешкавшихся кроатов. В момент они были изрублены шведами. Второй эскадрон шведов прекратил преследование, поняв, что не догонит врага (уж слишком резво те ретировались), остановился, чтобы зарядить оружие. Бой начался!

     Тем временем на правом (шведском) фланге, пройдя маршем по городу, полк шведской пехоты, преодолев весь город, вышел на окраины и закрепился в крайних домах. На это с удивлением смотрели расположившиеся на полянке возле городской окраины на пикник и не получавшие ни каких приказов имперские драгуны.

     На противоположном фланге пехота «Зелёной» бригады сэра Джона Хепбёрна, буквально в поле, перед сражением, произведенного в генералы, с ходу повела наступление на фланг противника. Под градом имперских ядер пехота неумолимо двигалась вперёд. Впрочем, вскоре артиллерия врага была подавлена отрядом стрелков, выдвинувшихся вперед и довольно точно обстрелявших пушкарей противника. Часть артиллерийской прислуги была убита, а часть, бросив пушку, в панике бежала. Видя такую наглость шведов, на стрелков железной поступью направились имперские кирасиры. Стрелки не стали искушать судьбу, а предпочли отступить за линию пик своей «Зелёной» бригады.

     В центре, вслед за драгунами, шли отряды «Синей» бригады полковника Иоганна Георга Винкеля. Поддерживая довольно высокий темп движения, не обращая внимания на ядра пушек противника,  и разогнав по пути еще один кавалерийский отряд аркебузир, шведские пехотинцы преодолели середину поля и, остановившись, вступили в огневой бой с врагом.

  Валленштейн, увидев в самом начале боя фиаско своей лёгкой кавалерии, в гневе приказал казнить всех выживших кроатов с трудом добравшихся до своих. Исправлять положение он отправил эскадрон своей личной охраны. В сверкающих на солнце доспехах (не только люди, но и кони), в плюмажах и пурпурных плащах гигантские всадники неспешно выехали на авансцену. К этому моменту солдатам Валленштейна ружейным огнем все же удалось рассеять один шведский драгунский эскадрон.

     Кирасиры охраны главнокомандующего, едва появившиеся на передовой, надменно пустили своих скакунов на врага, в атаку! Но!!! не рассчитав свои силы, не достигли линий противника, а лишь загнали своих скакунов,  нарушили стройные ряды. Тут же к ним подскакали на расстояние в несколько шагов шведские драгуны. По такой лакомой целе, как личный конвой Валленштейна, со всех сторон палили шведские лёгкие пушки, пехота «Синей» бригады и всё те же подоспевшие драгуны. Враг не выдержал огня, дрогнул. Его ряды смешались еще больше, а кирасиры побежали. В преследование им рванули драгуны. Валленштейн просто побагровел от злости, увидев это. Рассудок покинул голову генерала. Он уже не отдавал отчет своим действиям.

 Возглавив атаку первого попавшегося на его пути кавалерийского подразделения, он повел его в атаку на врага в надежде изменить хоть что-то! Увидя порыв своего командующего, вся первая имперская линия отправилась в атаку, за исключением драгун на пикнике.

 Те благоразумно решили перенести свое пиршество с лужайки в лесок, подальше от шведских пуль. Но, если пуля не берёт неприятеля, то его обязательно достанет пика или палаш. И полк шведов, занимавший позиции в городе, внезапно атаковал имперских «туристов» в лесу. Результат закономерен. Троекратное преимущество шведов в численности и вооружении сказались. Имперские драгуны были уничтожены.

     На противоположном фланге имперские кирасиры атаковали один из пехотных полков «Зелёной бригады». Повиснув на пиках пехотинцев, в добавок получив залп от мушкетеров, предсказуемо кирасиры откатились назад, понеся большие потери.

    А что же Валленштейн, возглавивший атаку кого? Да, то ли со слепу, то ли гнев затмил глаза старому вояке, он возглавил атаку конных аркебузир. Атаковать лёгкой кавалерией плотные строи противника безумие. А атаковать кавалерией, у которой нет к тому же холодного оружия, просто преступление. Подлетев к шведам, аркебузиры дали привычный залп. Впрочем, залп оказался мало эффективным. И как по команде рванули назад (согласно имеющихся наставлений). Напрасно бился в истерике имперский главнокомандующий! Напрасно исторгал все знаемые им и сложносочиненные на ходу ругательства в сторону своих же солдат! В грохоте боя они его не слышали. А шведские драгуны, уже по привычке этого боя, бросились в догонку. Настигли врага и изрубили его в капусту (моральный тест имперцы прошли с -14). Самого Валленштейна драгуны пленили и волоком притащили к ногам Горна. Тот, в свою очередь, подарил пленника своему королю. Но это было позже. А пока - агония имперцев. Атаки на флангах отбиты шведами. Причем правый фланг просто перестал существовать. В центре потеряна вся кавалерия и главнокомандующий попал в плен.

Последняя отчаянная атака имперской пехоты, под градом пуль, на шведскую пехоту. Атака проиграна! А моральный тест провален с катастрофическими -10. Еще несколько сотен плененных имперских солдат и имперские штандарты к ногам победителя.

    Всё. Эпилог. Имперцы потеряли больше половины своей армии, главнокомандующего и почти всю кавалерию. Пушки захвачены врагом. Жалкие, некогда блестящие элитные полки бегут. Полный шведский триумф. Осада Нюрнберга снята, а Густав II Адольф обнимает своего лучшего генерала. Вот тут-то к ногам короля и бросают некогда всесильного Валленштейна. Жалкий, с петлёй на шее, под всеобщий хохот солдат и свиты короля он жмётся к ботфортам Густава Адольфа, надеясь найти в ногах короля защиту от справедливого гнева шведских солдат.

***

     Вот так прошла наша очередная игра. Считать очки победы не имеет смысла. Очередное поражение имперцев. На этот раз полный разгром с потерей главнокомандующего. Интересно, как Лёша оправдает его появление на следующей игре? Наверное, в виде выкупа отдаст Богемию или Пфальц? Не знаю. Но с удовольствием послушаю объяснение. Что же касаемо остального? Опять, как по мне, так это серьезные тактические ошибки. Алексей всё время пытается атаковать по отдельности (растопыренной ладошкой). Это позволяет мне отражать удары, концентрируя все силы на отдельных участках. А еще он не слушает. Не слушает, к примеру, когда я ему говорю, что атака даже тяжелой кавалерией пехоты в условиях 17 века = самоубийству (проверено собственным опытом несколько раз), он не верит и пробует, повторяя ошибки. В общем-то, конечно, он еще учится, но все же уже определенный опыт у него есть. И я жду от него лучшей игры. И еще одно, прошу заметить, во избежании кривотолков, что я заранее подогнал ландшафт под свои задачи, я даже не подходил к формированию стола. А план? Конечно, при формировании армии план на игру у меня был и, как мне кажется, я его не плохо реализовал. Впрочем, судить вам, мои уважаемые читатели. Ну, а у меня на сегодня всё. Позвольте откланяться. Пойду допрашивать пленённого Валленштейна (шутка). А с вами попрощаюсь. Надеюсь, не на долго.

Пока! До новых встреч.