Bolt Action

 

Бой за Вильно.

     Приветствую вас, мои дорогие читатели. Поздравляю всех с окончанием (календарным) зимы. С долгожданной весной вас, друзья. Ну, и это радостное событие решили отметить мы жарким боем за игровым столом - игрой по мотивам Польского похода РККА 1939 года. Играли, как обычно с Юрой Боярином, по правилам «Bolt Action». По II редакции.

И это не анахронизм, а принцип. Ну, не нравится мне III редакция. Она, по моему мнению, не для исторического варгейма, а для «спорта». И мне это не нравится. В общем, играли по-старому. Обычно игры с Юрой мы готовим заранее. Т.е. подбираем сценарий, карту. Определяем задачи и цели, и начинаем. На этот раз всё было иначе. Были объявлены кредиты 1500 на сторону, произвольно поставлен террейн, указаны три контрольные точки. За них-то и бились.

 Отыграли 7 ходов. Ну, а чем всё закончилось, читайте репортаж. Скажу сразу, подгонять исторический материал под уже состоявшуюся игру, задачка еще та! Но мы лёгких путей не ищем. Поразмыслив, я решил, что события на игровом столе вполне подходят под бои за Вильно 18-19 сентября 1939 года. На этот материал я и решил положить сюжет репортажа. Но вначале, как это часто бывает, я предложу краткую историческую справку, чтобы, так сказать, подвести читателей к сюжету.

Краткая историческая справка

на 18-19 сентября 1939 г. в районе Вильно.

    Утром 18 сентября командующий гарнизона г. Вильно полковник Ярослав Окулич-Казарин (кстати, бывший офицер русской армии) отдал приказ: «Мы не находимся с большевиками в состоянии войны, части по дополнительному приказу оставят Вильно и перейдут литовскую границу; не боевые части могут начать оставление города, боевые — остаются на позициях, но не могут стрелять без приказа». Однако, поскольку часть офицеров восприняла этот приказ как измену, а в городе распространились слухи о перевороте в Германии и объявлении ей войны Румынией и Венгрией, полковник Окулич-Казарин около 16:30 решил воздержаться от отдачи приказа на отступление до 20 часов. Около 19:10 командир 2-го батальона, развернутого на южной и юго-западной окраине города, подполковник С. Шилейко доложил о появлении советских танков и запросил разрешение на открытие огня. Но, не получил его.

Около 20 часов Окулич-Казарин всё же отдал приказ на отход войск из города и выслал подполковника Т. Подвысоцкого в расположение советских войск с тем, чтобы уведомить их, что польская сторона не хочет с ними сражаться, и потребовать их ухода из города до полного вывода польского гарнизона. После этого Окулич-Казарин выехал из Вильны, а вернувшийся около 21 часа Подвысоцкий взял командование гарнизоном на себя и около 21:45 издал приказ о приостановке отхода войск, готовясь к обороне города. В это время на окраинах города уже шла беспорядочная стрельба, в которой большую роль играла виленская польская молодежь, получившая оружие с армейских складов.

    С советской стороны вечером 18 сентября к Вильно подошли части 3-го кавалерийского корпуса 11-й армии под командованием полковника Мирошникова. Подойдя к городу около 19:30 18 сентября, 8-й и 7-й танковые полки завязали бой за южную его часть. 8-й танковый полк ворвался в Вильно в 20:30, в южную его часть.  7-й танковый полк, натолкнувшийся на упорную оборону, только с рассветом смог войти в юго-западную часть города. Наиболее активное сопротивление оказывали ополченцы (студенты) и части польской жандармерии, а также солдаты «корпуса охраны границы».

    Ну, это то, что было на самом деле, а вот что получилось у нас.

***

…. По просторной чисто убранной комнатке аккуратного домика под красной черепичной крышей на окраине старого Вильно, взад и вперед, словно хищник в клетке, ходил молодой, высокий, крепко сбитый брюнет с маленькими карими хищными глазками и такими же маленькими черными усиками под носом. Брюнет в форме старшего лейтенанта госбезопасности мучительно размышлял. Это был начальник особого отдела 7-го танкового полка Яков Мойшевич Хайкин. Невооруженным глазом было видно, что человек находится в сильном душевном волнении. Беспрестанно куря одну папиросу за другой, часто потирая то подбородок, то затылок, то висок своей мощной рукой, Яков Мойшевич размышлял о написании рапорта входа в Вильно его 7-го танкового полка. По плану полк без каких-либо проблем должен был войти в город еще вчера, 18 сентября, и пройдя колонной до старого арсенала (самый центр города) водрузить красный флаг на башне Гедиминаса  в верхнем замке (самой высокой точке города). 

Но сразу что-то пошло не по плану.  Из радиоперехватов и из донесений полковой и армейской разведки штаб полка знал, что польский гарнизон оставляет город без боя, значит сюрпризов не ожидалось. Тем не менее вперёд, перед походной колонной полка, была пущена разведрота совместно с головным танковым взводом. К авангарду присоединились пограничники вновь созданного 86-го августовского погранотряда, направляющиеся к новому месту несения службы. Ну, а дальше по дороге растянулись остальные подразделения полка. Едва первый взвод вошел в казалось бы мирный вечерний Вильно, как по колонне внезапно открыли огонь не весь откуда взявшиеся польские танки. 

Молодые солдаты (весеннего, 1939 года призыва), понятное дело, растерялись, не ожидая такого поворота дела. Лишь опытные пограничники, сразу смекнув неладное, свернули с дороги и на своей полуторке быстро рванули к ближайшему лесу в надежде укрыться от разящего огня противника. Их примеру последовал взвод лейтенанта Кашкина, идущий следом.

 Ну, а взвод лейтенанта Моисеенко и танки все же проскочили на окраину города. Пара наших БТ уже со стороны Вильно, развернувшись, вступила в бой с бронетехникой противника.

И казалось бы всё идет хорошо. Солдаты, проявляя массовый героизм, приняли на себя коварный удар подлого врага. И есть, что писать в политотдел дивизии, и даже можно готовить дырочку для очередного ордена. Но! Вот есть всегда это коварное – НО! Куда девать потери? Полсотни солдат лейтенанта  Моисеенко еще можно актировать в потери. Объяснить, как естественную убыль в походе по недружественной территории. И в штабе дивизии поймут. Может, пожурят для приличия, но поймут. А как быть с сожженной в городе бронемашиной БА-10, ставшей первой жертвой этого боя? Это-то не спрятать! Безвозвратная потеря бронетехники – это ЧП! Тут по головке не погладят. Год, полтора назад и за более мелкие проступки командиры разных уровней бесследно исчезали в коридорах его ведомства. По спине Якова Мойшевича пробежал неприятный холодок. Старший лейтенант госбезопасности передернул могучими плечами, да так, что заскрипели все кожаные ремни, опоясывающие его крепкое тело. Да и ладно был бы результат. А то ведь хвастаться нечем. Нет продвижения, нет красного знамени на башне Гедиминаса. Полк завяз в боях с поляками на окраине города. А откуда всё же такие потери? Опять задумался начальник особого отдела. Ну, если не считать сожженной БАшки, то в самом городе было вроде всё не плохо? Два отделения пехоты углубились по узеньким улочкам вглубь Вильно, дошли до костела Непорочного зачатия, закрепились в нем, на колокольне даже разместили артиллерийского наводчика.

 Поляки в городе проявляли слабую активность. Но вот лес! Едва пограничники и взвод Кашкина сунулись в него, как тут же вступили в бой. Лес буквально кишел польской пехотой.  У поляков там было двойное, если не тройное превосходство в живой силе.

 К тому же по лесной дороге безнаказанно сновала туда-сюда польская танкетка, осыпая наших бойцов свинцом. Кашкин потерял весь свой взвод убитыми и ранеными, а сам остался жив. Лучше бы погиб. Спросу меньше с мертвого. Вон, Моисеенко пал смертью храбрых, пытаясь восстановить связь между лесом и городом, и нет его. И пиши, что хочешь в рапорте. Хочешь в герои его, хочешь в виновники всего происходящего. А с этим мерзавцем что делать? Нет, я, конечно, его арестовал для порядка, но язык-то я ему не отрежу? Впрочем…..? Яков Моисеевич достал очередную папироску и взглянул в окно. За окном было всё мрачно и серо, нудно моросил осенний дождик, начавшийся еще ночью. И это осеннее уныние лишь добавляло тревоги в невеселые мысли начальника особого отдела. Ну, а что у Моисеенко? Тоже похвастаться нечем. У него было всё. Танки, городские дома для укрытий и манёвра, а он? Мальчишка, слюнтяй, распустил своих солдат по городу, потерял связь с ними, вот поляки и перерезали дорогу к лесу. Пропало взаимодействие в роте. И ни какие танки не помогли. Конечно, лейтенант осознал свою ошибку, бросился почти в одиночку на врага, пытаясь контратакой отбросить его, и получил очередь из пулемета в грудь. 

  Впрочем, в голове у Якова Мойшевича мелькнула надежда. Можно указать, что наши героические танкисты уничтожили в лихой контратаке два вражеских танка, а снайпер, как там его, сержант Толстопятов уничтожил пулеметный расчет противника. Ну, это, пожалуй, и всё? Всё, чего смог добиться полк в этом бою. Как на это посмотрят в политотделе корпуса? А как захотят, так и посмотрят. Захотят, добавят заслуг полку и лично начальнику особого отдела. И тогда его орден никуда не уйдет! А не захотят? Привлекут всё командование полка к ответу и тогда беды не миновать. Но делать нечего, писать что-то нужно. Яков Мойшевич тяжело вздохнул, нервно затушил уже и без того погасший окурок папиросы в пепельницу, с шумом отодвинул стул, с грохотом уселся на него, обмакнул перо в чернильницу и ровным, аккуратным почерком начал выводить: «Начальнику политотдела 7-й самарской краснознаменной кавалерийской дивизии, полковому комиссару Новосёлову Г.Я. …..»

***

    Ну вот, собственно так или почти так проходили события за нашим с Юрой игровым столом. Как я писал, в начале играли за обладание контрольными точками. В результате костёл в городе остался за мной, разбитый грузовик в центре (не смотря на все мои старания и мои же танки) за Юрой, а туалет типа сортир в лесу (интересно зачем он там?) благодаря пограничникам остался ничейным. Т.е. мы оба с Юрой одинаково на него претендовали. Отбросив лирику, получается по сути у нас самая жаркая битва была - битва  за сортир. Пытались набрать очки за очко! Вот такой каламбур. А в остальном всё как всегда. Играли, как обычно, весело и задорно с невероятными поворотами и камбеками. Например, мои пограничники-ветераны выбросили «фубар» и поначалу бежали из леса. Хорошо хоть по своим палить не стали. Затем опомнились, смогли вернуться в бой, и зацепились за контрольную точку. Юра же выбросил аж целых два «фубара» в самый не подходящий для себя момент. Или - в центре точку-грузовик держал всего один польский расчет ПТ ружья. По нему в течении двух ходов вели огонь все мои подразделения, кто мог дострелить цели, включая снайпера, а это, на минуточку, пять-шесть отрядов. А в результате смогли лишь уполовинить расчет противника, оставив точку за поляками. И вообще, в этот день Юра был на высоте, уверенно и планомерно уничтожая мои отряды один за другим. Первым пала БАшка, дальше больше. После шести ходов он вырвался вперёд по этому показателю аж на три (неприличный для меня результат) куба ведя 4 : 1 по кубам. Только в последнем ходу мне удалось сократить счет до минимума, уничтожив два польских танка. Но и это лишь позволило мне сохранить лицо. По кубам я минимально, но всё же проиграл 4 : 3.

 Прогресс у Юры на лицо. Это отметил и заглянувший к нам на «огонёк» еще один Юра. Юра Гордеев. Впрочем, как я не раз утверждал, результат наших игр вторичен. Тем более, что всё же ничья вышла. Плюс в активе отличное настроение, общение с друзьями и прочее. На этой оптимистичной ноте, пожалуй, и закончу этот увлекательный отчет. 

Остается поблагодарить обоих Юриев (одного за игру, а второго за активное боление), ну и вас, дорогие читатели, за время, потраченное на чтение и комментарии. Прощаюсь с вами до следующего поста в этом блоге. Надеюсь, не на долго.

  А пока - всё! Пока!