Торунь в огне!
Привет, мои уважаемые читатели! Как и обещал, продолжаю знакомить вас с очередным репортажем с нашей игры по правилам «Bolt Action» второй редакции. Две недели назад мы с Юрой Бояриным отыгрывали немецкий штурм старинного Кракова во время начала Второй мировой войны. Играли на 2000-2300 кредитов на сторону. Мне удалось управиться за пять ходов. Теперь же ситуация обратная. Юрины поляки попробуют отбить у немцев ж/д вокзал в Торуни (Торунь-восточный), пользуясь перевесом в 300 кредитов. Т.е. у меня (Вермахт) 2000 кредитов и я в обороне, у Юры (Войско польское) 2300 кредитов и он в наступлении плюс артобстрел перед началом игры.
Писать историческую справку в этот раз даже не хотелось. Столько раз я её писал на этот период и этот театр войны. Но всё же, не изменяя традиции, буквально несколько строк. Для ввода в тему.
Краткая (ну очень кратенькая) историческая справка
на первые дни Второй мировой войны
в районе Польского коридора.
В результате боев 1-3 сентября 1939 года половина армии «Поморье» была разгромлена немцами, польские войска оставили западный берег Вислы и Польский коридор, однако части армии сохранили боеспособность, что позволило под их защитой отступить соседней армии «Познань». Это в конечном итоге привело к тому, что польские войска сумели провести организованный контрудар в ходе битвы на Бзуре. К вечеру 3 сентября дивизии группы «Восток» (4-я и 16-я пехотные дивизии бригадного генерала Миколая Болтуча) получили приказ отойти к Торуни, поскольку на правом фланге в полосе армии «Модлин» наметился прорыв немцев. Приказ был выполнен и именно соединения группы Восток стали удерживать фронт против немецкого натиска.
А главное, третьего сентября по сути и началась Вторая мировая война. Поляками был подписан приказ об организации обороны Варшавы. И как реакция на вторжение войск Вермахта в Польшу именно 03 сентября в 11.00 - Великобритания объявила войну Германии, а в 17.00 - Франция объявила войну Германии. Было положено начало большой войны в Европе.
Ну, а у нас события развернулись на другой день. 04 сентября. Части 4-й полевой армии Вермахта практически без боя овладели старинным немецким городом Торн (Торунь в польском варианте). И уже на следующий день соединились с 3-й армией в районе Грудзёндза, замкнув кольцо окружения противника в польском коридоре. Но, у нас 04 сентября поляки внезапно атаковали Торунь.
***
В буфете первого класса железнодорожной станции Торунь-восточный завтракали три немецких офицера. Командир роты 94-го пехотного полка (32-й пехотной дивизии) обер-лейтенант Герман Цюльсдорф и два лейтенанта его роты: саксонец Отто Эске и шваб Вильгельм Эггеман. В отлично прибранном заведении было пусто. Пассажирские поезда не ходили вот уже четвертый день, как только началась война, а редкие грузовые почти не останавливались на станции, предпочитая поскорее проскочить на юг и уж во всяком случае путешественников на вокзале не оставляли. Поэтому трое немецких офицеров завтракали в полном одиночестве. Услужливый немолодой польский официант внимательно следил за гостями, своевременно меняя блюда и приборы, подносил напитки и в то же время оставался почти незаметным. Во всяком случае разговору товарищей не мешал. Впрочем, разговор был не секретный. Так, утренняя болтовня. Герман Цюльдорф в полглаза пялился в утренний номер «Völkischer Beobachter», попыхивая сигарой. Двое других допивали своё пиво. «А что, господа» - поставив кружку на белоснежную крахмальную скатерть начал было разговор Эске. «Это польское пльзеньское вполне. Не хуже нашего» - утвердительно заявил лейтенант. «Это не польское, а чешское» - не вынимая сигары изо рта и не отрывая глаз от газеты заметил Цюльсдорф. «А Чехия граничит с Баварией, поэтому и культура пивоварения у нас одна» - умозаключил обер-лейтенант. Второй лейтенант, отпив еще немного из своей кружки, начал новую тему: «Господа, вчера, когда через Торн проходили наши танки третьей дивизии, я разговорился с одним капитаном-танкистом. Он всё нахваливал наши новые Panzer III. Отличные машины, с хорошей броней и орудием. А главное, в каждой новейшая радиостанция. Он даже позволил мне немного послушать эфир. И я лично смог убедиться в качестве станции. Почему-то сразу поймал Лондон. Представляете, Лондон! И по радио из Лондона сообщили, что англичане и французы объявили нам войну. Но как, я не пойму, на танковую радиостанцию можно вот так легко поймать радио Лондона? Ведь мой родной Мемминген гораздо ближе к Англии, но там с трудом можно поймать радио из Лондона». «Это ретрансляторы, дорогой Вилли» - выпустив на этот раз клубы табачного дыма пояснил обер-лейтенант. «Волну поймала не танковая станция. А польский ретранслятор, а уж танк подхватил его сигнал. А в Германии иностранные голоса попросту глушат» - с видом знатока подытожили ротный командир. «А войну нам действительно объявили. Вот и в «Völkischer Beobachter» об этом пишут» - с этими словами Цюльсдорф наконец-то вынул сигару изо рта и потянулся к сверкающей будто брильянт хрустальной пепельнице. Вдруг оконные стекла буфета как-то странно зазвенели, словно поддались мелкой дрожи, и через мгновение раздались мощные взрывы! Один, второй, третий. Офицеры мгновенно подскочили, а старый официант, не привыкший к голосу войны, довольно проворно рухнул на до блеска натертый паркет буфета, прикрывая дрожащими руками свою седую голову, уронив при этом серебряный поднос с очередным блюдом. Взрывы не прекращались. Очевидно было, что артиллерия прицельно бьет по вокзалу. «За дело, господа!» - быстро произнес Цюльсдорф и офицеры мгновенно покинули гостеприимный буфет. Выскочив на улицу, моментально оценив ситуацию, Цюльсдорф понял, что это не ошибка своих, не «дружественный обстрел», а полноценная атака какой-то польской части на город. На площади, куда выскочили офицеры, суетились солдаты их роты. Артобстрел уже закончился и офицеры почти без риска направились занимать свои заранее оговорённые на этот случай позиции. Эггеман направо, Эске на левый фланг расположения роты. Обер-лейтенант остался в центре у вокзала вместе с минометным взводом.
Вскоре пришли первые донесения, обстрел не нанес существенного урона, лишь в одном взводе погиб один боец. Остальные подразделения не пострадали. Еще минут через пять пришли очередные доклады, что с севера по улицам Торуня к вокзалу движутся польские танки с пехотой. То там, то в другом месте защелкали выстрелы.
Территория вокзала в Торуне была весьма разнообразна. Если южная часть выходила на площадь с памятником не то Домбровскому, не то Понятовскому была застроена домами, то северная представляла собой пустырь с бесчисленным количеством железнодорожных путей. Лишь по флангам виднелись строения. Слева склады товарной станции и водокачка с депо, а справа к станции подступали городские кварталы. Теперь обер-лейтенант воочию наблюдал на пустыре напротив здания вокзала появление нескольких польских танков.
На минометную батарею пришли координаты целей от разведчиков и первый ответный залп минометов возвестил о начале боя. Минометы били по польским танкам. Но огонь был не точен, к тому же стальные машины постоянно маневрировали и артиллерийские разведчики постоянно давали поправки на цели. Из здания вокзала по польским танкам ухнула противотанковая пушка - мимо! Орудие лишь раскрыло свою позицию. Теперь все танки противника били по нему. Артиллеристам еще удалось сделать несколько неудачных выстрелов, но вскоре орудие замолчало. В здание вокзала для его защиты был отправлен пехотный взвод (два отделения) и расчет огнеметчиков. Справа лейтенант Эггеман довольно быстро сориентировался в обстановке. Его солдаты заняли оборону в домах по обе стороны улицы, по которой под прикрытием танка и танкетки медленно продвигалась вперёд польская пехота.
Расчет противотанкового ружья, приданный взводу Эггемана, довольно точно бил по бронетехнике противника. До поры до времени, бронебойщикам все никак не хватало мощи боеприпаса пробить польские машины, хотя попадания были видны отчетливо. Но все же вскоре посреди дороги запылала польская танкетка.
Польская пехота припала к земле, затем начала расползаться по окрестным домам. Тут на помощь солдатам Эггемана пришла тяжелая полковая гаубица, не весь откуда взявшаяся в районе вокзальной площади. Артиллеристы довольно быстро сориентировались и поддержали огнем свой правый фланг. Они довольно точно первым же снарядом похоронили польское пехотное отделение в доме. Большой кирпичный дом сложился под тяжелым 150 мм снарядом словно игрушка. Поляки остановились.
На противоположном фланге взвод лейтенанта Эске решил закрепиться в зданиях товарной станции. Но поляки бросили на этот участок довольно крупные силы. Против двух немецких отделений и самого лейтенанта поляки выставили четыре своих и пулеметный танк. К тому же взвод Эске вступал в бой не дружно. Отделения бились поочередно. И если первое отделение уже заняло пакгауз, приняв на себя весь вражеский огонь, то второе отделение только направлялось к товарищам.
Первой же атакой поляки буквально смяли оборону в пакгаузе, перебив весь его маленький гарнизон. Легкая немецкая полевая гаубица, замаскированная на этом участке в доме напротив пакгауза, хоть и пыталась помочь своим товарищам, но делала это не убедительно. Её снаряды, хоть и точно ложились в цепях наступающей польской пехоты, все же не могли остановить её продвижения. С потерей опорного пункта в пакгаузе ситуация на левом фланге становилась критической. Второе отделение пехоты, застигнутое врагом на открытом пространстве железнодорожных путей, становилось желанной, а главное, лёгкой добычей. С потерей этого отделения немцы оставались на этом фланге вовсе без пехотного прикрытия, а значит - прорыв. Охват гарнизона вокзала, уничтожение артиллерийских позиций в тылу. И тут лейтенант Эске принимает безумное на первый взгляд решение, но единственно верное в этой ситуации. Он в отчаянии в одиночку, лишь с одним своим ординарцем, бросается в контр-атаку.
Конечно, выстрелы его МП и винтовки ординарца не смогли нанести какой-то существенный ущерб противнику, но эффект неожиданности. Поляки встали и сконцентрировали весь огонь на храбром лейтенанте. Эх, не выпить больше отчаянному храбрецу пива, не посидеть в старой доброй немецкой пивной! Буквально изрешеченные пулями тела упали к ногам противника. Но время было выиграно. Отделение, застигнутое врасплох на железнодорожных путях, воспользовалось заминкой противника, вернулось обратно в ближайший дом под прикрытие толстых каменных стен. К тому же, видя бесперспективность стрельбы минометов по танкам, из центра по польской пехоте на левом фланге открыли огонь немецкие минометы. Теперь эффект от их огня оказался куда более впечатляющим. Огнем прикрыли отход товарищей солдаты, засевшие в здании вокзала. Ситуация и на этом фланге начала улучшаться.
А что же в центре? А в центре, после уничтожения поляками противотанковой немецкой пушки, польские танкисты осмелели и три их танка устремились к зданию вокзала.
Теперь здесь решался исход боя. Подойдя довольно близко к вокзалу, польский танк остановился. Видимо для того, чтобы сделать прицельный выстрел. Но выстрел его был не удачен, а из здания вокзала выскочила пара юрких фигурок с огнеметом. Огнемётчикам не удалось подбить машину врага, но обездвижить её получилось. Смельчаки, правда, поплатились жизнью за эту дерзкую вылазку. Они почти сразу были срезаны огнем польского пулемета из другого танка. Но по застывшей машине почти одновременно ударили три немецких миномета, тяжелая и лёгкая гаубица. В дыму и суматохе не понятно было, чей снаряд достиг цели, но взрыв в танке был такой силы, что его бронированную башню, словно картонку, оторвало от корпуса и отбросило на несколько десятков метров. Этот пример остудил намерения других экипажей и польские танки уже не приближались к вокзалу. Словно гигантские черепахи, они продолжали ползать на приличном расстоянии от него, всякий раз пытаясь обстреливать небольшой гарнизон вокзала из своих пушек и пулеметов. Но потери были незначительные. Толстые каменные стены и расстояние сводили потери немцев к минимуму.
Ну, а справа поляки всё же решились на отчаянную попытку атаки. Пользуясь тем, что огонь тяжелой гаубицы противник перенёс в центр, польская пехота при поддержке единственного оставшегося тут танка бросилась вперёд. Первоначально ей сопутствовал успех! Полякам удалось уничтожить расчет немецкого противотанкового ружья и нанести урон одному из пехотных отделений. Но умелые действия лейтенанта Эггеманна, уже занявшего выгодные позиции, не позволили полякам развить успех. По сути, под командованием Эггеманна тут уже оказалось два взвода. Четыре отделения немецкой пехоты. При поддержке снайперов и, время от времени, стационарного пулемёта немцы буквально в труху разнесли всю польскую пехоту на этом фланге. Рукопашная атака польских ветеранов была отбита. А когда польские подразделения потеряли большинство личного состава, их в свою очередь атаковали солдаты Эггеманна. По пути досталось и танку. Нет, немцам не удалось его ни подбить и ни даже остановить. Но с потерей пехоты его пребывание тут оказалось бессмысленным. В окружении, а затем, в дальнейшем и пленении оказались два польских офицера и бригада медиков.
Последнюю отчаянную попытку прорыва предприняли поляки на левом фланге. Довольно большой отряд польской пехоты рванулся вперед из района товарной станции к немецкой лёгкой гаубице. Но вместо того, чтобы решительно атаковать артиллерийский расчет, поляки предпочли остановиться и стрелять. Толстые стены опять пришли на выручку. Артиллеристы не пострадали, а вот ответным огнём двух немецких пехотных отделений противник был рассеян. Что примечательно, жирную точку в этом поставило спасенное часом раньше отделение лейтенанта Эске. Именно огонь этих солдат заставил поляков разбежаться.
Всё! У поляков, по сути, закончилась пехота. Захватывать восточный вокзал города Торунь им было не кем. Несколько копошившихся танков еще огрызались огнем, но сделать они уже ничего не могли. Развернувшись, вскоре они покинули город без всякой надежды на возвращение......
***
Ну вот так прошел очередной наш бой. Бой довольно примечательный. В этот раз я вовсе не брал бронированную технику. В прочем, ни какую технику я не брал. Мой гарнизон состоял из 9 отделений пехоты, 3-х минометов, 2-х гаубиц (тяжелой и лёгкой), двух ПТ ружей, расчета пулемёта, огнемёта и снайперов.
У Юры же я насчитал 4 танка, танкетку, 8 отделений пехоты (часть из которых была просто огромная, а часть ветераны), командиры и обязательные медики (причем не один отряд). На всё про все понадобилось шесть ходов. Продолжать было бессмысленно. Условия были следующими: за уничтожение отряда давалось одно очко, за захват вокзала - пять, причем каждому пехотному подразделению в вокзале. Очевидно, что все планы на выполнение задач были сорваны и к шестому ходу поляки просто физически не могли хоть что-то захватить. По кубам тоже ситуация сложилась в пользу немцев. Общий счет 10 : 6. Итог очевиден.
В остальном же, как обычно, отличный выходной в кругу друзей. Причем Юра так воодушевился, что и сегодня (на следующий день) решил с кем-то биться в клубе по этим же правилам. Но это пусть он у себя репортаж публикует.
У меня же на сегодня всё. Спасибо Юре и Саше Чередниченко, который всю игру вытягивал кубики (и не всегда как я хотел бы). Разумеется, спасибо и вам за терпение и прочтение. Отдельное спасибо за комментарии. На том и раскланяюсь. Пока! До новых встреч!
Комментариев нет:
Отправить комментарий